Благословенные монстры

Если бы Надя могла вернуться к тому, какой она была в Гражике: полной праведной ярости, необузданного любопытства и искреннего желания спасти всех вокруг, – она бы сделала это, даже не раздумывая. Она бы повернула время вспять и нашла другой способ доказать свою преданность Маржене. Она бы сказала Малахии правду, вместо того чтобы участвовать в его предательской игре. Но ее жизнь состояла из череды неудачных решений, принятых в отчаянии, и пути назад уже не было.

– Я сделала то, что должна была, – прошептала Надя.

– Этого недостаточно, – задумчиво сказала Остия. – Когда я была совсем юной, мои родители предоставили мне иллюзорный выбор, как это принято в знатных семьях Транавии.

Надя сомневалась, что им стоит так открыто говорить о Транавии. С другой стороны, Катя очень громко заявляла о своей «транавийской пленнице», так что они в любой момент могли воспользоваться ее титулом и влиянием, если бы им понадобилась защита.

– Я единственная наследница своего рода, что не очень-то удобно, учитывая, что один ребенок должен отправиться на войну, а другой – ко двору.

Родители предполагали, что я выберу двор, потому что какая шестнадцатилетняя девочка добровольно отправится на фронт? Но Серефина вынуждали идти на войну, а мои родители считали, что этого будет недостаточно, чтобы склонить меня к верной гибели, – Остия слегка улыбнулась. – Они думали, что уйти на фронт можно только вслед за возлюбленным, а я, очевидно, не была влюблена в принца.

Надя тихо фыркнула.

– Причина моего выбора была вовсе не в преданности. Родителей раздражали мои романтические предпочтения, потому что это закрывало определенные двери, важные для транавийской аристократии. Мне хотелось жить своей жизнью, и война стала единственным вариантом. Я надеялась, что она продлится не больше пары лет.

Надя нахмурилась. Она не понимала, зачем Остия изливает перед ней душу.

– Я не хочу, чтобы кому-то пришлось делать такой же выбор. Остаться дома и притворяться кем-то другим ради сохранения фамильной чести или отправиться на войну и, скорее всего, умереть ужасной смертью, потому что твои полковые товарищи не осудят тебя за любовь к девушкам.

– Это имело бы значение, не будь ты славкой? – спросила Надя.

– Нет. Это идеалы старого двора. Наследие, дети и все такое.

Надя задумчиво хмыкнула. Дверь в святилище открылась, и к алтарю подошел молодой человек, даже не подавший виду, что он их заметил.