Дела стоящие и суета на побегушках. Сборник рассказов

Накрасил щеки, а закончив второе ухо, подумал, что если, вдруг, индеец маме не понравится, сам в бане вымоется, даже с мылом, и дело с концом!

А в доме уже слышались звонкие голоса. Старшие братья вернулись из школы. Самое время выскочить. И он выскочил!

– Тили—тили! Трали – вали! – громко пел вылетевший на середину индеец. Ожидая хохота и восторга, размахивал зелеными руками, прихлопывал оранжевые коленки. Но восторга не последовало.

Ахнул только Юрка, и то, как—то невесело ахнул… Совсем не так следует встречать краснокожих!

Филипп остановил индейский танец.

Если тебе не рады, чего зря стараться? Хотел присесть на стул, но тут братья взвыли:

– Стой! Стой, где стоишь! Мама тебя видела?

Индеец отвечал словами самого Карлсона:

– Пустяки! Дело житейское! Вымоюсь в бане, если что…

– Филипп! – Володя почему – то заговорил шепотом.

– Какая баня? Краски масляные!

Тебя будут отмачивать в керосиновой бочке!

Мальчишка почуял недоброе: бочка Гвидона просто ерунда в сравнении с той, куда братья собирались засунуть его, Филиппа!

– Хорошо еще, что папа не приехал! – добавил Юрка, округлив глаза.

– Да нет, он еще успеет! – уверенно отвечал Володя.

Радость разом сгинула. Своя прежняя неприметная кожа в одну минуту показалась во сто раз лучше расписной индейской!

А из верхней половины дома спускалась мама.

– Матерь божья! – воскликнула она, увидев младшего сына.

– Пустяки! – повторил Филипп, уже не так уверенно.

 – Дело житейское!

– Какие там пустяки? Труба твое дело! – Юрка стоял повелителем, скрестив руки на груди.

– Ой, что тебе будет…..!

Придумывать наказания старшие братья были великие охотники. Каждый старался преуспеть. Так как мать, присев на лестничную ступеньку, почему-то молчала, дело у них пошло как по маслу.

– Будет сидеть в бане! – уверенно продолжил Володя. – Даже не знаю, сколько ему придется сидеть? Может быть, целую ночь?

Сидеть в бане, как в темных застенках, старшие братья отправлялись на час – другой за большие грехи.

Филиппа в баню еще никто не сажал, только в коридор, соединявший дом, кладовку и баню под общей крышей.

Обычно он колотил в дверь, требовал свободы. Выл громко, чтобы всем слышно. Но потом вой становился тише, тише и плавно переходил в любимую песню. «Сяду я верхом на коня! – пел узник. «Ты неси по полю меня…!» Это означало, что мальчишка отыскал себе подходящее занятие.