Дело о пропавших медалях

Вспомните только о наших приключениях! А теперь мы сидим здесь, поедая всё больше и больше печенья. Такое впечатление, что у нас нет человека с мозгами.

Питер выслушал её и нахмурился:

– А ведь Барбара права, – сказал он. – Мы должны придумать себе дело. Мозгов на это у нас хватит, мы это знаем. Так есть у кого-нибудь идеи?

Наступило долгое молчание.

– Мне по приказу никогда ничего хорошего не приходит в голову, – пожаловалась Джанет. – Лучшие свои идеи я не придумываю – они приходят как озарение.

– Не знает ли кто о какой-нибудь тайне, которую мы можем попытаться разгадать? – спросил Джордж. – Или о ком-то, кому мы можем чем-нибудь помочь?

– Ну, что касается меня, то я знаю только об одной тайне: можно выяснить, кто привязал кресло нашего директора прямо посередине флагштока, – усмехнулся Колин. – Оно так по-идиотски смотрелось там в прошлую среду.

– Пустое дело – решать такую глупую тайну, – возразила ему Пэм. – На самом-то деле я ни капли не удивлюсь, если выяснится, что это опять проделка ужасной Сьюзи, которая привязала его с помощью своей подружки Бинки.

Слова Пэм рассмешили всех, даже Джека. А потом после короткого молчания заговорил Колин:

– Э… я тут кое о чём подумал. Хотя, боюсь, идея так себе. Что, если попробовать вернуть генералу Брэнксэму его медали? Их у него, как вы знаете, украли.

Все с удивлением уставились на Колина.

– Но как мы можем сделать это? – спросил Джордж. – Даже полиция не знает, кто их украл и где они находятся.

– Этот генерал – мой сосед, – ответил Колин. – Он очень старый, и его медали много для него значат. И… э-э… вчера я слышал, как он рассказывал о них кому-то в своём саду, который находится по соседству с нашим. И это было ужасно, потому что по его лицу всё время текли слёзы.

Потрясённые, ребята замолчали: взрослые редко когда плачут, а военные – никогда. И тем не менее генерал плакал. Как он, должно быть, несчастен!

Никто толком не знал, что сказать.

– Всё в порядке, Скампер. Мы просто размышляем об одном очень важном деле, – стала утешать спаниеля Джанет, гладя его шелковистую голову. – Мы думаем о человеке, который плакал, а собакам этого не понять. Животные плакать не умеют.

Скампер снова завыл, словно был не согласен с Джанет.