Дело об ожившем мертвеце

Высоко висел, однако я всё же умудрилась дотянуться и снять его, привстав для этого на цыпочки. Внутри фонаря обнаружился довольно длинный огарок толстой белой свечи. Я отыскала на полке коробок со спичками и зажгла свечу. Затем ещё раз глубоко вдохнула, собираясь принять ужасно неразумное решение.

И приняла его.

И вышла в ночь.

На меня сразу же обрушился дождь, моментально намочил волосы, и они прилипли ко лбу. Налетел порыв ледяного ветра, от которого покрылись мурашками мои голые ноги. Света от фонаря едва хватало на то, чтобы кое-как можно было разглядеть, что находится не далее чем в полуметре передо мной.

Скелет передёрнулся от холодного душа с неба, а затем умчался куда-то во тьму.

Вскоре я увидела в грязи следы – свежие, потому что их ещё не успел смыть дождь. Отпечатки ног оставил человек, уходивший прочь от нашего дома, и были эти следы несколько больше, чем мои собственные.

Начинали оправдываться мои самые жуткие предположения, и стало ясно, что принятое мной решение действительно было безумным.

Не знаю, что за сила толкала меня вперёд, но я тем не менее шла всё дальше и дальше. Когда я вошла через заднюю калитку на кладбище, грязь сменилась мокрой травой, на которой, само собой, не было никаких следов.

Я побрела среди хорошо знакомых мне могил. Прошла мимо Джона Бекингтона, придержавшись рукой за его высокое надгробие. Миновала Анни Оркрайт, мистера и миссис Джонс и Джереми Хип. Остановилась перевести дух возле семейного склепа О’Нилов, постояла, прислонившись к его холодной стене.

Здесь, рядом с этим массивным сооружением, можно было ненадолго почувствовать себя хотя бы в некоторой безопасности: какое-никакое, а укрытие, правда?

Внимательно прислушавшись, я даже расслышала то, что шепчут мне О’Нилы своими призрачными голосами:

– Иди дальше.

– Ты уже близко.

Мертвецы чувствовали нечто такое, чего не могла ощутить я сама. До сих пор я не видела вокруг ничего, кроме бледных серых теней, призраков, которые двигались и меняли форму, словно клочья тумана.

Я не улавливала никакого движения в траве или в ветвях деревьев. Не слышала ничьих шагов или тяжёлого дыхания. Но при этом вокруг была такая непроглядная тьма и так громко, перекрывая все звуки, шумел дождь, что я самой себе всё сильнее начинала казаться идиоткой. Мне стало думаться, что следы на грязной земле мне просто привиделись, что не было никаких следов. А если и были, то их вполне мог оставить там Томас, просто раньше я их не замечала.