Дело об ожившем мертвеце

Так и закончился тот наш разговор, последнее слово в котором, как всегда, осталось за мамой.

Оливер весь день отдыхал, пролежал в постели, а мои родители ближе к вечеру вновь вернулись к разговору об этом парне. Они сидели в гостиной, а я шла мимо, услышала имя «Оливер», ну и…

Ну хорошо, не стану я вам лгать. Да, я подслушала, о чём они говорят. Зашла в соседнюю комнату, взяла стакан, перевернула донышком к себе, к стене приставила, ухо приложила… Да что вы, сами не знаете, что ли, как это делается?

– Ну и что нам с ним делать? – раздался в стакане мамин голос.

 – Не можем же мы его оставить жить у нас, правда же?

– А почему бы и нет, собственно говоря? – ответил папа. Затем я услышала звон стекла и бульканье жидкости. Понятно, это он налил себе бренди. – Мне, например, ещё одна пара рук точно лишней не будет. Если у него действительно нет никого и пойти некуда, пусть работает здесь за еду и кров.

– Но мы совершенно не знаем, кто такой этот Оливер.

А вдруг он лунатиком окажется или неуравновешенным. Или вообще маньяком, не приведи Господь?

Я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Ну мама! Это кто же из нас, интересно, драматизирует-то, а?

– Он не сделал ничего, чтобы его можно было заподозрить в чём-то таком, – ответил папа. – И вообще, нужно лучше думать про своих ближних, дорогая. Лучше.

– Лучше! Тоже мне священник нашёлся! Нет уж, Эдгар, давай смотреть правде в глаза.

Оливер почти взрослый молодой человек, и он нам никакой не родственник. Что скажут соседи, когда узнают, что он у нас поселился?

– А зачем им вообще знать о том, что происходит у нас здесь, на кладбище? В курсе только один доктор Лейн, но он понапрасну болтать не станет, к тому же мы все до сих пор не понимаем, что на самом деле случилось вчера ночью. Парень молчит и, похоже, сам ничего не помнит. Я думаю, что его, скорее всего, сшибла какая-нибудь телега.

Или он упал и головой о бордюр как следует приложился… – Папа помолчал немного, а затем добавил: – А если что, можно всем сказать, например, что Оливер наш дальний родственник. Троюродный. Кому какое дело до этого?

– Тебе его жаль? – спросила мама.

– Ну… – Папа снова помолчал. – Скажем так, я чувствую себя в ответе за то, что с ним произошло.

– Ты какой-то рассеянный стал последнее время, – с упрёком в голосе заметила мама.