Дело об ожившем мертвеце

Пройдя ещё немного, женщина свернула с центральной аллеи и двинулась среди могил – я даже слышала, как хрустят у неё под ногами недавно опавшие листья.

Совсем пусто на кладбище в этот момент не было. Были здесь и другие скорбящие посетители в трауре, в том числе какие-то леди в длинных платьях, под руку прогуливающиеся среди надгробий. На них на всех женщина в чёрной вуали никакого внимания не обращала, не говорила им «добрый день», не кивала даже в знак приветствия – они для неё словно не существовали. Она неторопливо, но сосредоточенно продвигалась среди могил и деревьев, при этом так неожиданно и резко меняла время от времени направление, словно старалась запутать следы.

– Кругами ходит… танцовщица, – пробормотал сквозь зубы Оливер. – Просто так, что ли, гуляет?

– Не думаю, – покачала я головой. У меня не было сомнений в том, что эта женщина точно знает, куда она идёт.

Мы шли вслед за женщиной по знакомым мне как свои пять пальцев местам. И каждого здешнего постояльца я тоже хорошо знала. Молча поздоровалась с мистером и миссис Форсайт, с семейством Абрамсов и с обладателями поэтичной фамилии Росселини, проходя мимо их роскошных усыпальниц, и слышала их ответный шёпот, сливавшийся с шорохом сухих листьев.

Я помнила здесь каждую мелочь – знала, где лежит, загораживая дорогу, сломанный грозой ясень, и знала место, где в высоком, выдержанном в египетском стиле памятнике Джосая Бакета устроили своё прибежище лисы. Вот почему я довольно быстро поняла, куда держит путь женщина, за которой мы следим.

– Оливер! – шёпотом окликнула я его. – Мне кажется, она к твоей могиле направляется!

Не скрою, мне самой было странно выговаривать эти слова – «к твоей могиле», и я с трудом подавила дрожь, а Оливер моментально побледнел. Почему ему стало так не по себе, не знаю. То ли вспомнилась та жуткая ночь с ливнем, то ли подумалось ему о том, в чём может быть замешана эта женщина.

Вскоре стало ясно, что я не ошиблась. Женщина остановилась перед выстроившимися в ряд могилами – теми самыми, на которые самым первым обратил внимание Томас.

Вырытая для Оливера яма продолжала зиять в земле, словно открытая пасть, но теперь она, как я понимаю, ждала другого постояльца. Такое на моём веку происходило впервые, и я не могу сказать вам точно, что говорит кладбищенский этикет об использовании могилы, которая не понадобилась чудом ожившему человеку, для другого, совершенно точно мёртвого.

Мы с Оливером спрятались за деревьями и продолжали наблюдать за женщиной.