Нити магии

То, что я сделала сегодня, может стоить мне работы, места у Торсена и доброго отношения Несс, но, по крайней мере, у меня появился шанс еще раз увидеть Еву. Я смотрю ей в глаза и говорю:

– Я приду в «Кро».

А потом прижимаю плащ к себе, чувствуя, как сжимается сердце – сильнее, чем мои кулаки, – и бегу прочь.

* * *

Торсен вернулся в мастерскую раньше меня.

Едва завернув за угол, я вижу в окне его красное, точно сырое мясо, лицо – он кричит на Агнес и указывает на мой пустой рабочий стол. Выругавшись, я пригибаюсь и ныряю в переулок, прижимая плащ к груди.

Можно было бы солгать и сказать, что меня срочно вызвали забрать в починку плащ госпожи Вестергард. Но я неожиданно чувствую себя слишком усталой и опустошенной, чтобы встретиться лицом к лицу с Торсеном или Агнес. Поэтому, развернувшись на пятках, окидываю взглядом полутемный переулок и присаживаюсь на самую чистую приступку, какую могу найти, всей кожей ощущая холод камня. В лучшем случае, Торсен лишит меня жалованья за несколько недель, и это уже достаточно плохо, потому что мне нечем будет возместить стоимость ткани, пошедшей на наряд Евы. В худшем случае – уволит совсем, не заплатив мне ни единого ригсдалера. И я сомневаюсь, что после сегодняшней брани в кабинете Несс она захочет пустить меня переночевать.

Но не все сразу. Сидя одна в узком переулке, окидываю взглядом ряд окон над головой: ставни закрыты, занавески по большей части задернуты. В вышине лениво вращаются крылья мельницы. Я никогда не позволяла себе так много магии.

Так много и так часто. И никогда там, где могут оказаться люди.

Делаю глубокий вдох и разглаживаю плащ Хелены Вестергард, изучая мешанину разрывов и перепутанных ниток. Потом провожу кончиками пальцев по каждой дыре и представляю, как вышивка выглядела прежде: все эти лепестки розового цвета в обрамлении золотых лоз с тонкими усиками. Магия растет у меня внутри и искрящимся потоком бежит по жилам. Несмотря на страх перед Фирном, я вздрагиваю от приятного холодка, позволяю магии течь сквозь меня и осторожно провожу пальцам по разлохмаченным краям разрыва.

Под моими прикосновениями нити находят одна другую и соединяются заново.

Я думаю о том, что сказал бы мой отец. Когда он был жив, то запрещал мне использовать магию. Он боялся ее и был прав. Я рада, что отец не дожил до того, как магия убила Ингрид.

Несколько веков назад, при другом короле, нас бы сожгли на костре даже за намек на обладание магией.