Нити магии

Там сидит на корточках маленький мальчик, окутанный тенями, словно вуалью. Он щелкает пальцами, и между ними появляется крошечный язычок пламени, а потом исчезает.

Магия.

– Ты знаешь, что это их убивает? – задумчиво спрашивает Теннес, глядя, как мальчик заставляет огонь то появляться, то исчезать, отчего тени танцуют вокруг.

Глаза Теннеса блестят от мрачного восхищения. Я рос, учась бояться использования магии, учась тому, что она появилась в результате какого-то ужасного события, когда что-то в изначальном мире пошло не так.

Но понимаю, почему этот мальчик сидит там и зажигает огонь щелчком пальцев. Потому что магия – это власть. Способность подчинять. Способность делать что-то из ничего. Неожиданно у меня возникает отчетливое ощущение того, что магия может спасти меня, шахты и, возможно, всю Данию. Я смотрю на крошечное пламя с жадностью, которая из голода, терзающего мой желудок, разрастается в нечто большее.

По пути домой я щелкаю пальцами в холодном воздухе, гадая, можно ли вызвать магию к жизни усилием воли.

И позже, уложив маму спать, высматриваю хотя бы намек на искру у себя в комнате, где с наступлением ночи становится темно и холодно. Снимаю запятнанную кровью рубашку, изо всех сил желая возникновения магии, и щелкаю пальцами, пока они не начинают болеть. Я слышу, как мама снова тихо плачет у себя в комнате… но крошечная вспышка магии так и не появляется.

Глава шестая

Марит.

8 ноября 1866 года.

Карлслунде, Дания

Мне снится, что я заперта в тесном деревянном ларе.

Я чувствую запах свежей сосны. Чувствую изгиб ложки, зажатой у меня в руке.

Ненавижу этот сон.

Услышав щелчок замка, я выкарабкиваюсь из ларя, так же, как всегда. Затекшие ноги горят, точно в огне.

– Марит, – говорит моя сестра, и глаза ее темны от страха. – Мне кажется… – в отчаянии шепчет она, пока Фирн сплетает льдисто-голубое кружево под кожей ее запястий – жуткая, завораживающая красота. – Мне кажется, я зашла слишком далеко.

Я резко просыпаюсь.

Свернувшись и закутавшись в стеганое одеяло, я лежу на полу между очагом и кроватью Евы, где она негромко посапывает. Мне хорошо знаком этот ритм сонного дыхания. На ее лице танцуют отблески огня и тени.

Мы вместе покидаем Карлслунде на рассвете.

Изящную черную карету Вестергардов тянут две лошади фредериксборгской породы с густыми чистыми гривами. По пути из города мы минуем мастерскую Торсена и «Мельницу».