Нити магии

Мне кажется, она испугалась, что если действительно произошло нечто плохое и Алекс был к этому причастен… – Он сглатывает. – Я в некотором смысле понимаю, почему она ничего не хочет знать, ведь тоже тепло относился к Алексу. Знание изменило бы ее взгляд на него, омрачило память. Это походило бы на то, словно он умер еще раз. Поэтому она решила оставить все позади и жить дальше. Она удочерила Еву, сосредоточившись на будущем. Но, честно говоря, – Якоб пожимает плечами, – это все мне не очень-то по душе.

Лильян скользит на полшага ближе ко мне.

– Это было давно, – мягко говорит она. – Какой смысл разыскивать что-то спустя столько лет?

– Смысл есть, – без промедления отвечаю я, – для меня.

Это означает узнать правду о том, что случилось с моим отцом. То событие изменило все, из-за него я оказалась в «Мельнице» и теперь не могу покинуть этот дом, если есть хотя бы малая вероятность того, что Вестергарды опасны или что-то скрывают. Не могу, когда Ева прямо сейчас спит в хозяйском доме.

Якоб выдыхает и размышляет вслух:

– Чертежи хранятся в библиотеке на третьем этаже.

Я могу показать их тебе. Завтра, когда приедет Филипп и все будут заняты подготовкой к Мортенсафтену. – Он откашливается. – Просто… если в этом есть хотя бы капля правды, никто не должен знать, что ты это видела. Ни Брок, ни Филипп, ни Хелена, ни даже Ева. Будь осторожна.

«Будь осторожна».

Всю свою жизнь – до этой недели – я была очень-очень осторожна. Осторожна со своим сердцем, осторожна со своей магией. Но сейчас во мне разгорается тот привычный, безмолвно чадивший много лет гнев, который я испытала в отношении Вестергардов в день гибели отца, как будто в глубине души уже тогда что-то знала.

Я перевожу взгляд со скользкого льда у меня под ногами на чернильно-синее небо над головой и задумываюсь о том, насколько глупо учиться кататься на коньках. Ради чего идти на такой огромный риск, ведь всегда есть вероятность упасть, порезаться острым лезвием, разбить голову о твердый лед, сломать кости? «Когда умеешь хорошо кататься, – неохотно предполагаю я, – это, наверное, красиво». Так же красиво, как балет. Но одно неверное движение – одно неправильное секундное решение, – и красота становится смертельной, лед крошится, крошатся кости…

Откашливаюсь и слышу свой собственный голос:

– Наверное, я все-таки передумала.

– Передумала? – удивляется Якоб. – Насчет работы в Херсхольме?

– Насчет обучения катанию на коньках, – поясняю я и настороженно улыбаюсь ему. – Наверное.