Дерево красной птицы

Мунно и Даон переглянулись друг с другом, понимая, что своим поступком навлекли на себя подозрения в поджоге. Даон шагнул к пленнице и, схватив Кымлан за волосы, приставил меч к ее горлу.

– Сын, ты лишился рассудка? – тихо спросил хан Вонман, угрожающе медленно приближаясь к ним. Он оттолкнул Даона с дороги и вплотную подошел к Мунно, испепеляя его потрясенным взглядом, будто не мог поверить своим глазам. Мунно внутренне сжался: он уважал и любил отца, но в гневе тот был неукротим и мог сделать что угодно.

Звонкая пощечина разорвала лесную тишину, и голова Мунно мотнулась в сторону.

– Ты влюбился? Эта ведьма околдовала тебя, раз ты решил предать родное племя? – прорычал хан. – Что ты натворил?

Подозрения больно ранили; кровь вскипела лишь оттого, что отец, лучше всех знавший, как Мунно предан племени, обвиняет его в поджоге.

– Простите, хан, это я не уследил. Не заметил, как девчонка сбежала. Только сейчас догнал. – Даон опустил голову.

Мунно перестал дышать, каждая мышца в его теле дрожала от напряжения.

– Это правда, Мунно? – Отец впился жесткими пальцами в подбородок, заставляя того посмотреть прямо в глаза.

– Да, – после паузы ответил он. Лицо горело от стыда и унижения, а еще оттого, что все это видела та, перед кем ему меньше всего хотелось показаться слабым.

– Тогда убей ее, – невозмутимо сказал хан, протягивая кинжал.

Этого он и боялся. Собрав волю в кулак, Мунно отмел эмоции в сторону и послушно принял из рук отца оружие. Немного помолчал, будто о чем-то раздумывая, спокойно посмотрел на хана и произнес:

– Может, Небо действительно против ее смерти? Будь она вражеским солдатом, я бы убил ее не раздумывая. Но она всего лишь слабая, беззащитная женщина, которая попала в этот поход по ошибке. Отец, мы должны отпустить ее. Мы же не бездушные когурёсцы, чтобы убивать женщин.

– У Кимуна везде шпионы, и если он прознает, что ты пошел против воли Совета, вождем тебе не быть! – отчаянно зашептал хан. – Даже я не смогу защитить тебя!

– Она моя пленница, и только мне решать ее судьбу. – Мунно небрежно кивнул на Кымлан, а затем хладнокровно посмотрел на отца и спросил: – Ты так боишься Кимуна? Почему? У него на тебя что-то есть?

Хан побледнел и медленно отступил назад.

– Хочешь воззвать к моей гордости? – холодно произнес он.