Дерево красной птицы

Это было странно и выглядело так, будто… штанины обгорели, пока Кымлан стояла на коленях во время казни. Но тогда пожар еще не начался…

В голове вдруг всплыло Пророчество, продиктованное Чаболем: «В ночь, когда Черный дракон поглотит Луну, из огня родится дитя, которое станет спасением для народа Когурё».

Из огня…

Мунно вспомнил слова лекаря, который перевязывал рану Кымлан:

– Она вся горит! Я никогда такого не видел, господин! Посмотрите сами, к ней невозможно прикоснуться!

Мунно резко встал и, схватив Кымлан за плечи, рывком поднял ее на ноги.

– Это была ты? Ты подожгла лагерь?

Она пораженно распахнула узкие глаза и приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не произнесла ни слова.

– Ответь мне! – Он слегка встряхнул ее, и Кымлан бешено дернулась, вырываясь из его хватки.

– Не понимаю, о чем ты. Я была связана и ждала смерти. Как я могла поджечь лагерь, если ты сам разрезал веревки? – Она повернулась к нему спиной, и Мунно осознал, что был близок к истине.

– Я ни в чем тебя не обвиняю, просто хочу знать правду. Если у тебя в самом деле есть такие способности, то…

– Способности? – Кымлан развернулась к нему и саркастично усмехнулась. – Думаешь, будь они у меня, я бы сидела в плену столько времени? Позволила бы погибнуть лучшему другу? – Ее голос дрогнул. – Иметь такие способности – страшно, но очень заманчиво. – Она вернулась на свою постель и уставилась на огонь, снова став чужой и холодной.

Резкий порыв ветра сорвал с дерева желтый лист и уронил Мунно на колени. Он поднял его, внимательно разглядывая сухие прожилки. С их последнего разговора прошло не так много времени, но природа брала свое и уже пророчила скорую зиму.

– Мунно, Мунно! – Голос друга выдернул его из воспоминаний. Мунно перевел рассеянный взгляд на Даона, который подозрительно смотрел на хозяина.

– Иду, – отстраненно отозвался он и сел в круг перед костром.

– О ней думаешь? – тихо, чтобы не услышали остальные, спросил друг и откусил пшеничную лепешку.

– С чего ты взял? – соврал Мунно, хлебнув через край горячего супа.

Даон ничего не ответил, но Мунно знал, что друг видит его насквозь.

Два месяца он был занят, занимаясь подготовкой к войне.