Дерево-до-небес (сборник)

А в Черном городе народ уж вовсю гуляет: как-никак свадьба в королевском дворце! Никто и не смотрит, что невеста с пира сбежала, – это, мол, дело житейское, одумается да и вернется, чего же и не пить, не есть, коли так, чего ж не гулять, хотя бы и загодя? Жених-то, Рыжий Витязь, в зале сидит. Каждому лестно ему доброе слово сказать, за подвиг хвалу воздать. Усадили его на почетное место, двенадцать подушек подложили на кресло, сидит он всех выше, кичится.

И вот послушайте, какое чудо тут приключилось! Только-только три королевича во двор королевский вошли и на первую ступеньку ступили – из-под Рыжего Витязя одна подушка сама собой выскользнула.

Они на вторую ступеньку – вторая подушка прочь летит. А уж когда братья в залу вступили – из-под Рыжего Витязя и кресло вывернулось, так что он лягушкою наземь шлепнулся, руки-ноги раскинув.

Вышел тут Дюрка вперед, поведал честному народу, как дело было-случилось, от начала до конца все рассказал, еще и кончики носов разбойничьих показал – недаром он тогда их отрезал да с собой прихватил, теперь-то они ему пригодились.

– Так вот кто настоящий герой-спаситель! – закричали люди.

Увидел король, на чьей стороне правда, приказал рыжего обманщика к хвосту лошади привязать и по всей улице городской проволочь. А трех своих дочерей трем королевичам отдал, тут же все три свадьбы сыграли.

Уж вы мне поверьте, не бывало свадьбы такой и не будет, хоть семь хуторов обойди да еще и окрест погляди.

Дюрка с младшею королевной в Черном городе жить остались, а братья его повезли своих жен домой к себе. Так и живут с тех пор, коли не померли.

Красавец Палко

Было ли, не было, отсюда за семьюдесятью семью государствами жила бедная женщина. Был у нее единственный сын, да только и его-то она не всякий день накормить могла. Она бы и накормила – было бы чем. Однажды встал сын от пустого стола и говорит:

– Не хочу я, матушка, в нищете жизнь коротать, дома сиднем сидеть, пойду по свету, поищу счастья.

Заплакала бедная женщина: единственный сын у нее и того лишиться приходится. Не скажешь ведь: «Останься, сынок, родненький мой, в молоке да масле купать тебя стану, в тепле да в холе держать!» Откуда у нее молоко да масло, откуда дровишки, чтоб огонь развести?..

А сына ее, к слову сказать, Палко звали, и был он такой красавец, что второго такого ищи не отыщешь, хоть всю степь обойди.

Ну так вот.