Голубка и ворон

– Мне? – Рэйф прижал руку к сердцу в притворном отрицании. – Просто я привык придерживаться высоких стандартов. В этом нет ничего плохого.

– Возможно, ты просто чересчур упрямый, что не доведет тебя до добра, – проворчал Ксандер. Его голос был едва различим в завывании ветра.

Но Рэйф все равно услышал.

Он слышал все, что говорит брат, хотелось ему того или нет, поскольку всю свою жизнь обучался искусству обращать внимание – на брата, на свой народ, на всех и все, что могло бы повлиять на их положение в Доме Шепота.

Именно это незаконнорожденному сыну умершего короля и надлежало делать, чтобы оправдать свое назначение – беззаветно любить кронпринца и следить за тем, чтобы никто не усомнился в его преданности монаршему отпрыску.

Однако, даже в окружении льда и воздуха, где их некому было подслушать, он не нашел, что возразить брату. Рэйф признавал, что в самом деле упрям. А еще отлично понимал, зачем Ксандер притащил его к небесному мосту в такую рань, по крайней мере на двадцать минут опередив прибытие их свиты.

– Не стану я этого делать, – пробормотал Рэйф.

Ксандер громко вздохнул, но не удивленно, а скорее раздраженно.

– Ты должен.

– Нет, не должен. И не буду.

– Рэйф, сейчас не самое подходящее время…

– Время самое что ни на есть подходящее, Ксандер. Единственно подходящее.

Кронпринц ощетинил свои крылья цвета полуночи, но тут же сделал глубокий вдох и снова стал спокойным, сдержанным братом, неуклонно следующим намеченному плану.

Шагнувший вперед Рэйф, напротив, пребывал во власти чувств. Ноздри его трепетали, крылья широко раскинулись в стороны, как бы он ни старался их обуздать.

– Ксандер, – протестующе произнес он.

Характерными чертами Ксандера были терпение и непреклонная настойчивость, поэтому, не обратив на Рэйфа внимания, он вытянул скрытую под кожаным плащом цепь с висящим на ней большим перстнем.

– Ты должен взять его, – не терпящим возражений голосом заявил он.

Про себя Рэйф называл этот тон брата королевским, и он не сулил ничего, кроме неприятностей.

Все же он посмотрел на протянутую к нему ладонь, на которой лежал серебряный перстень с выступающим обработанным обсидианом – королевской печатью. Рэйф всю жизнь положил на то, чтобы убедить воронов в отсутствии у себя намерения украсть трон кронпринца. Тем не менее сейчас, накануне самой важной недели Ксандер просит его именно об этом.

Подняв глаза, он в упор посмотрел на брата.