Детективы из Бродячего цирка

– Что ты делаешь? – испугался дог Шмитт.

– Медитирую, – открыл один глаз крот, – так лучше думается.

– А над чем ты думаешь? – уточнил сыщик.

Крот Ап Чхи открыл второй глаз, подскочил, поднял указательный палец и тихо-тихо произнёс:

– Ты чихаешь, когда нарушают закон или едят пончики. Пончиков поблизости нет. Значит, – крот зашептал: – Рядом совершают преступление!

– А-а-а-а, – махнул лапой сыщик. – Это и ежу понятно.

– Какому ежу? – взволнованно уточнил крот, протирая стёкла очков.

 – Не вижу никаких ежей. Ты должен распутать это преступление.

Дог Шмитт тяжело вздохнул. Он вспомнил о значке полицейского, оставленном в верхнем ящике стола, о машинах с мигалками и петушиными сиренами, о пончиках с глазурью. Всю жизнь он только тем и занимался, что ловил преступников.

– Не могу, я больше не полицейский, – печально сказал пёс. – Меня отправили на пенсию.

– А тебе запретили разгадывать загадки? – уточнил крот Ап Чхи, нетерпеливо постукивая лапой.

– Нет. Сказали «делать целыми днями что душе угодно», – вспомнил наставления бобтейла Квентина бывший полицейский и аж тявкнул от радости: – А моей душе угодно распутывать преступления!

Крот Ап Чхи довольно сложил лапы на груди и задрал нос так высоко, что очки упали на землю.

– Осталось это преступление найти, – не замечая ползающего по земле крота, твёрдо сказал дог Шмитт.

Виляя хвостом, он храбро вошёл в цирковой шатёр.

Глава 2

Один против всех, а все – не в курсе

Один старый ворчун лучше новых двух.

Потому что и одного вынести сложно.

– Пошли вон. Оставьте меня одного. Проваливайте, – ворчал кто-то посреди цирковой арены. Затем хриплый голос сорвался на обиженный писк. Мышиный писк: – Неблагодарные!

Хозяин голоса, серый мыш[2 - Мыш Максимилиан автору:– Безобразие! Какая я тебе мышь? Сама ты мышь! С мягким знаком.

Я мыш. Мыш – это звучит гордо! Хоть и неправильно…] в малиновом сюртуке, шмыгнул длинным носом, дёрнул затёкшей лапой и заметил, что за ним наблюдают четыре глаза. Два больших – увеличенных стёклами очков, и два блестящих – в тени широкополой шляпы.

Мыш дёрнул за шнурок, и цирковая арена перестала быть тёмной. Его сгорбленную фигурку осветил мощный луч прожектора.