Детские шалости

И сегодня буду сидеть дома, и завтра. Мама опять со Светкой ушла в магазин. Скучно. Вот, были бы у меня крылья или, в крайнем случае, парашют. Я бы прямо сейчас встал на подоконник. И – раз… Крылья расправляю и – полетел. Делаю круг над нашим двором. А все рты пораскрывали, и из всех окон повысовывались. Ну, конечно, увидели бы меня. А я им сверху помахал бы рукой, а потом так плавно приземляюсь на крышу, беру ботинок, и взлетаю обратно – прямо к себе в окно. А тут мама уже испугалась, что я пропал. Она собирается в милицию звонить.

А я – вот он. Слезаю с подоконника, крылья под мышку и говорю: «Вот, мама, ботинок. А ты не хотела меня пустить погулять.»…

Но пока крыльев нет. Даже не из чего их сделать. Можно, конечно, сделать парашют из простыни, что лежит в шкафу. Но веревок нет, а без веревок парашют не получится.

Мы живем на пятом этаже пятиэтажного дома. Рядом с нашим домом стоит еще один, старый, трехэтажный. Это на его крышу я забросил ботинок. А за этим домом – Косой Двор.

Когда-то давно я не знал, почему этот двор называют Косым.

Я даже ходил туда, и старался заметить, что там косое, но так и не заметил. А оказалось – все просто. Мама объяснила, что через этот двор всегда ходят наискосок к трамвайной остановке в Проточном переулке. Вот и прозвали его Косым.

Из нашего окна Косой Двор не виден. Зато, если высунуться наружу и посмотреть направо, то виден мост метро. Не весь, конечно. Только кусочек. Весь мост, да еще и Москва-река хорошо видны из комнаты Анны Мысевны.

Когда она зовет меня в гости, я всегда из ее окна смотрю на Москва-реку. У нее все хорошо видно, потому что на подоконнике стоит только один цветок в железной баночке – столетник. А у Марии Владимировны из окна ничего не видно, потому что у нее висит занавеска, а за нею стоит много горшков с цветами. И отодвигать занавеску мне не разрешается.

По мосту часто пробегают поезда, голубые с синим, а совсем редко – «кофе с молоком». Их приходится долго ждать. Но мне они больше нравятся.

Светка тоже любит такой поезд. И если мы с мамой куда-нибудь едем, то я всегда прошу ее подождать на станции, пока приедет «кофе с молоком».

Когда поезда проносятся мимо, из нашего окна разглядеть что-нибудь трудно. Вот, у Анны Мысевны хорошо виден каждый поезд, и даже – пассажиров в окошках. Видно, как поезд замедляет ход перед самой Москва-рекой, а потом, не торопясь, проезжает мимо огромных чугунных ваз, которые стоят в начале и в конце моста.