Детские шалости

Тесто очень мягкое, но к рукам почти не прилипает. Я смотрю на мамины руки. Как легко и быстро у нее все получается. Она уже лепит каких-то птичек и зайчиков. Вместо глаз – изюминки.

У меня тоже получается колбаска. Я соединяю концы, и выходит баранка. Как настоящая, только поменьше и без мака.

У нас в булочной продают всякие баранки, но я люблю с маком. И сушки люблю. Бабушка мне иногда покупает, с получки. Я их только разламывать не умею, как папа. Он берет сушку в руку и – раз. Открывает кулак, а на ладони у него появляется четыре кусочка.

Пожалуйста. Бери каждый в рот и хрусти на здоровье.

– Мам, дай мне изюмчику.

Мама пододвигает ко мне блюдце с изюмом. Я подставляю ладони. Мама берет щепотку, и ее пальцы касаются самой середины моей ладошки. И я тут же зажимаю кулак.

Осторожно кладу изюминки на стул. Их мало. Всего пять. Втыкаю одну в баранку, другую беру в рот. Одну в баранку. Другую – в рот. Одну в баранку, а больше нет.

– Мам, дай еще, а то кончились.

– Мне на печенье не хватит.

Баранка с тремя изюминами получилась некрасивой. Выковыриваю одну изюмину и – в рот. Так будет лучше.

– Готово, – говорю я и протягиваю баранку маме.

– Ой, Венечка, грязь-то какая, – удивляется мама, но баранку отлепляет от моей ладони.

Не такая уж она и грязная. Всего-то чуть-чуть. Мама кладет ее на сковородку и гонит меня:

– Иди в комнату, поиграй.

А какая может быть игра, если скоро спечется моя баранка. Я хожу по кухне и всем попадаю под ноги.

Мария Владимировна, наша соседка, тоже что-то готовит на своем столе.

На праздник к ней всегда приезжает ее дочь Ирина. Соседка режет зеленый лук. Ножик стучит по доске и быстро движется вверх-вниз, вверх-вниз. Она отделяет одно зеленое перышко и протягивает его мне.

– На, – говорит Мария Владимировна, – пожуй. Очень полезно, чтобы зубы были крепкими.

– Не, я не хочу, – испуганно отхожу я подальше от стола.

Лук горький и жжет язык. Я его не люблю, хотя все взрослые уговаривают есть лук, чтобы не было цинги.

Я не ем лук, но у меня пока цинги нет.

Забираюсь коленками на стул и, облокотившись на спинку, смотрю, как мама лепит пирожки с повидлом.

– Мам, можно ложку облизать?

– Ты еще здесь? – оборачивается мама. – Ну-ка, марш из кухни, – и добавляет, – не волнуйся, когда будет готова твоя баранка, я позову тебя.

Приходится уходить. Я шагаю по коридору. У нас хороший коридор. Длинный. Можно даже на велосипеде ездить, когда соседей нет дома.

Я подхожу к телефону.