Детские шалости

Мама давно встала, в комнате ее нет, но она тихонько включила радио, и я слышу музыку. У нас хороший приемник. Он стоит на папином письменном столе. Приемник – это такой большой деревянный ящик. Я вижу светящееся окошечко, а в нем большую катушку с цифрами. Если покрутить ручку, катушка тоже будет крутиться, и можно услышать разные станции. Папа говорит, что если сделать хорошую антенну, то можно будет слышать даже Дальний Восток.

Я встаю и убираю постель, а потом бегу умываться. Можно было бы не умываться, но мама все равно заметит и обязательно прогонит из-за стола.

В ванной умывается Анна Мысевна. Это еще одна наша соседка. Сейчас она чистит зубы. Я знаю, что мама зовет ее Анна Моисеевна, но Анна Мысевна – короче, а потом она же не обижается. Ее комната находится возле входной двери нашей квартиры.

– С праздником, – говорю я ей.

Она что-то мычит. Я не понимаю. Она подставляет руку под кран, набирает воду, пьет ее из ладошки и поднимает нос кверху. В горле у нее фыркает и булькает вода. Она выплевывает ее и поворачивается ко мне.

Губы у нее все белые от зубного порошка.

– С добрым утром, Вениамин, я тебя тоже поздравляю с праздником. Ты умываться пришел?

– Ага.

– Нужно говорить не ага, а да, – поправляет она меня.

Ну, сейчас начнется! Она и меня всегда воспитывает, и Светку. Наверное, Анне Мысевне это нравится. Мама говорит, что воспитывать любят люди, у которых нет своих детей. А у Анны Мысевны детей нет. У нее и мужа нет. Оказывается, он погиб на фронте. Это она мне сама рассказала, когда я у нее смотрел фотокарточки.

Но все равно, зачем меня воспитывать, когда я и сам все знаю?

– Вениамин, ты – уже большой мальчик и должен говорить правильно.

Анна Мысевна всегда зовет меня так. Вениамин. Это мое взрослое имя. Я не очень люблю свое имя, потому что некоторые придумывают разные сокращения. Некоторые говорят Веничек. А кому будет приятно, когда тебя так обзывают?

– Вот, ты вошел в ванную комнату и сказал: с праздником, – продолжает меня учить Анна Мысевна.

 – А ведь ты должен был сначала сказать: «доброе утро». А уж потом: «поздравляю вас с праздником». Понял?

Мне, конечно, хочется сказать: ага. Но тогда придется опять выслушивать все, что она скажет, и я, молча, киваю головой. Анна Мысевна отворачивается от меня и опять начинает умываться. Она очень смешно смывает с лица мыло. Почему-то одной рукой. Другую она отставила в сторону, как будто боится намочить. У нее очень тонкие ноги, и вся она тощая-претощая.