Детство Никиты

Неужели раньше люди заводили домашних ежей?

Обыкновенного ежа и в наши дни иногда содержат в домашних условиях, правда, в большей степени для забавы: животное действительно милое, за ним не требуется сложного ухода, он не прихотлив в еде, очень симпатичный, и носик его напоминает миниатюрный пятачок. Но есть одна особенность – ночной образ жизни. Ежу привычнее бодрствовать ночью – в это время он привык охотиться: больше всего ему нравятся личинки насекомых (бабочек, майского жука), может съесть улитку, а если найдет гнездо с яйцами – тоже не побрезгует.

Мышь ежику поймать и съесть довольно трудно – разве что мышонка, все-таки рот у этого зверька маловат. Если еж живет в доме, то бычно очень громко топает, когда его отпускают на ночную прогулку по жилищу.

– Мама, кто это свистит? – спросил Никита.

Матушка подняла брови, не отрываясь от книги. Аркадий же Иванович, линовавший тетрадку, немедленно, точно того только и ждал, проговорил скороговоркой:

– Когда мы говорим про неодушевленное, то нужно употреблять местоимение что.

«Буууууууууу», – гудело на чердаке. Матушка подняла голову, прислушиваясь, передернула плечами и потянула на них пуховый платок. Еж, проснувшись, задышал носом сердито.

Тогда Никите представилось, как на холодном темном чердаке нанесло снегу в слуховое оконце. Между огромных потолочных балок, засиженных голубями, валяются старые, продранные, с оголенными пружинами стулья, кресла и обломки диванов. На одном таком креслице, у печной трубы, сидит «Ветер»: мохнатый, весь в пыли, в паутине.

Сидит смирно и, подперев щеки, воет: «Скуууучно». Ночь долгая, на чердаке холодно, а он сидит один-одинешенек и воет.

Никита слез со стула и сел около матушки. Она, ласково улыбнувшись, привлекла Никиту и поцеловала в голову:

– Не пора ли тебе спать, мальчик?

– Нет, еще полчасика, пожалуйста.

Никита прислонился головой к матушкину плечу. В глубине комнаты, скрипнув дверью, появился кот Васька, – хвост кверху, весь вид – кроткий, добродетельный.

Разинув розовый рот, он чуть слышно мяукнул. Аркадий Иванович спросил, не поднимая головы от тетрадки:

– По какому делу явился, Василий Васильевич?

Васька, подойдя к матушке, глядел на нее зелеными, с узкой щелью, притворными глазами и мяукнул громче. Ёж опять запыхтел. Никите показалось, что Васька что-то знает, о чем-то пришел сказать.

Ветер на чердаке завыл отчаянно. И в это время за окнами раздался негромкий крик, скрип снега, говор голосов.