Джамби, духи леса

Девочка вприпрыжку шла во главе процессии, хотя ей и приходилось все время притормаживать из-за матери.

Когда все вышли на дорогу, Пьер подошел к женщине, одиноко стоящей в тени.

– Вы заблудились? – спросил он незнакомку.

Женщина повернулась к нему и медленно покачала головой. Коринн едва могла разглядеть ее лицо, скрытое тьмой. В глазах, похожих на два озерца ртути, отражался свет луны.

Пьер колебался, как будто хотел сказать женщине что-то еще.

– Папа! – позвала Коринн отца, и он вернулся к ней. – Смотри, папа, – сказала девочка, подняв свою статуэтку в воздух: – Она светится.

Пьер улыбнулся:

– Должно быть, она волшебная… как и ты.

Коринн проследила за взглядом отца – он обернулся к тени, от которой только что отошел. Женщина исчезла. Девочка увидела лишь опустевшее кладбище.

3. Сестра

Когда голоса людей затихли вдали, джамби выбралась из-под защиты теней и на четвереньках побрела между свежеубранных могил. Отблески от коротких мерцающих свечей плясали на ее голом теле, пока она обнюхивала каждый надгробный камень.

Глаза отражали свет так, словно сами были свечами. Тонкие и узкие конечности напоминали ветки. Когда джамби двигалась, воздух с шуршанием скреб по ее телу.

Шуршание прекратилось, когда она добралась до могилы под апельсиновым деревом. Она почувствовала запах человека, который остановился, чтобы поговорить с ней. Пьер – так они его называли. И так же, как Пьер до того, она провела рукой по имени на деревянном кресте. Джамби не распознала его. Ее народ не пользовался такими знаками.

Но что-то притягивало ее к запаху, который доносился сквозь гниль, древесные корни и жирную, полную червей землю. Чем-то похожим пахло от ребенка, который бежал через лес, – того самого, который сжимал в руках восковую фигурку, так похожую на ее сестру.

Она прошептала в землю – нежно, словно ветерок тронул листву:

– Это ты?

Ее язык – язык животных, растений, корней и других джамби – едва ли мог быть понят людьми.

– Ты так и не вернулась. Я так и не узнала, что с тобой случилось.

Слова остались без ответа. Только волны продолжали разбиваться о берег неподалеку.

– Ты бросила свою сестренку ради этого ребенка? Она выглядит так, словно прожила весь тот срок, сколько тебя не было с нами. Они убили тебя? Или ты умерла от горечи разлуки с нами?

Она прижалась щекой к земле и запела:

Сестра, что рождена со мной,

Гниешь теперь в земле сырой.

Тела смешались, с грязью кровь —

Уже не возродятся вновь.