Джеймс и Чудо-Персик

Оба были неожиданно съедены – представляете себе, среди бела дня, на глазах у изумленной публики – огромным злым носорогом, сбежавшим из Лондонского зоопарка.

Ну, нечего и говорить о том, как это ужасно сказалось на обоих столь нежных и мягких родителях. Но в конечном счете Джеймсу повезло еще гораздо меньше, чем им. Их-то неприятности тут же и кончились. Ровно через тридцать пять секунд они навек перестали огорчаться. А у бедного Джеймса, наоборот, неприятности только начались. Абсолютно живой, он вдруг оказался один-одинешенек в огромном неприветливом мире.

Прелестный дом на морском берегу пришлось сейчас же продать, и Джеймса с чемоданчиком, в котором ничего не лежало, кроме пижамки и зубной щетки, отправили к двум тетушкам.

Звали их тетя Пика и тетя Плюха, и – увы! – должен признаться, обе были препротивнейшие особы. Две эти злые ленивые эгоистки с самого начала стали обижать и бить бедного Джеймса почти ни за что. Никогда они его не называли по имени, а обращались к нему не иначе как «Эй ты, хулиган», или «Эй ты, негодяй-мальчишка», или «Эй ты, дурак несчастный», и уж конечно, они ему никогда не дарили ни игрушек, ни книжек с картинками, так что ему и поиграть было нечем, и разглядывать было нечего, и комната у него была голая, как тюремная камера.

Жили они – тетя Пика, тетя Плюха, ну а теперь еще и Джеймс с ними вместе – в нескладной такой развалюхе на вершине высокого холма на юге Англии. Холм был до того высокий, что почти с любого места в саду открывался вид на живописные леса и поля.

А в особенно ясную погоду, если смотреть в точности туда, куда нужно, Джеймс различал крошечную точечку на горизонте – и это был тот самый дом, где он раньше жил со своими дорогими родителями. А прямо за этой точечкой он видел море – длинную тоненькую темно-синюю полоску, как чернилами выведенную по самому краю неба.

Но Джеймсу никогда не доводилось спускаться с холма. Ни тетя Пика, ни тетя Плюха ни разу не удосужились взять его с собой на пикник или на прогулку, а одного его, конечно, никуда не пускали.

«Лучше держать этого хулигана от греха подальше», – постановила тетя Пика. И его обещали строго наказать, например, на целую неделю оставить в погребе с крысами, если он посмеет хотя бы залезть на забор.

Сад, покрывавший всю вершину холма, был большой и запущенный, и всего-то в нем и росло, не считая нескольких пыльных лавров в дальнем углу, одно-единственное старое-престарое персиковое дерево, уже давно не приносившее никаких персиков.