Джеймс и Чудо-Персик

Пика ей:

«Ну, посуди сама!

Что ты в сравнении со мной,

С моей чарующей красой?

Меня прекрасней в мире нет,

Я общей зависти предмет,

Я всех свожу с ума!»

«Кто спорит, – Плюха ей в ответ. —

Скелет и есть скелет.

Такой красавице, как я,

дорога в Голливуд! —

Вскричала Плюха. —

Там меня с руками оторвут!

Я золотом набью карман,

Мильон сердец возьму в капкан,

Что звезды? Я займу экран!

Я покажу им класс!»

«Да, – был ответ, —

роль ждет тебя.

И это Фантомас».

Бедный Джеймс все мучился над своей колодой.

Жара была просто невыносимая. Он обливался потом. У него разболелось плечо. Топор был большой и тупой, и чересчур тяжелый для такого маленького мальчика. И Джеймс, не переставая работать, задумался обо всех других детях на белом свете и о том, что они, наверно, сейчас делают. Кто-то катается по саду на трехколесном велосипеде. Кто-то гуляет по прохладному лесу и собирает цветы. А все его прежние маленькие друзья, конечно, на пляже, играют в мокром песочке или бултыхаются в море.

Крупные слезы закипели в глазах у Джеймса и покатились по щекам. Он опустил топор и облокотился на колоду, не в силах побороть тоску.

– Что это с тобой? – проскрипела тетя Пика, уставившись на него поверх стальных очков.

И тут Джеймс уж совсем расплакался.

– Немедленно прекрати реветь и продолжай свое дело, разгильдяй! – крикнула тетя Плюха.

– Ой, тетя Плюха! – прорыдал Джеймс. – И тетя Пика! Может, мы все втроем – ну пожалуйста! – съездим хоть разок на автобусе к морю? Это ведь совсем недалеко… А мне так жарко, так плохо, так скучно…

– Ах ты негодяй, ах ты ничтожество! – заорала тетя Пика.

– А ты его поколоти! – крикнула тетя Плюха.

– И поколочу, и поколочу, не волнуйся, – огрызнулась тетя Пика. И она уставилась на Джеймса, а Джеймс на нее – большими испуганными глазами. – Я тебя поколочу несколько попозже, когда мне не будет так жарко, – добавила она. – А пока убирайся с глаз моих долой, дай хоть немного от тебя отдохнуть!

Джеймс повернулся и побежал.

Он мчался со всех ног и добежал до дальнего угла сада, где тесно росли те самые пыльные лавры, о которых мы уже упоминали. И там он закрыл лицо руками и горько-горько расплакался.

3

И вот тут-то с ним и случилась та самая первая вещь, та довольно странная вещь, которая привела ко всяким гораздо более странным вещам.

А именно: прямо у себя за спиной Джеймс вдруг услышал шорох листьев.