Джон

Нас закрыли одних в бытовке, Шельму оставили на улице, и все разъехались по домам. Нам опять было страшно, холодно и голодно. Мы сидели у закрытых дверей и опять всю ночь выли.

Утром, когда все рабочие были в сборе, дед Витя весело объявил, что жена разрешила ему взять щенка. Я подошел к нему, заглянул в глаза, он заулыбался, и я понял, что он возьмет меня. Мне очень не хотелось расставаться с братом, и я всячески давал ему понять, что неплохо бы нам поехать вместе. Я подталкивал брата носом, чтобы он тоже подошел к деду Вите и выразительно заглянул ему в глаза или хотя бы лизнул его ладонь.

Но брат был скромнее меня, он тихо сидел в углу и печально смотрел на всех. Его грустное настроение передалось и мне. Я вспомнил маму, сестру, задиру петуха и тихонько заскулил.

Рабочие налили нам супу. Мы подкрепились и заметно повеселели. Любопытство взяло верх. Мы потихоньку выползли из бытовки и пошли гулять по базе.

Увидели Шельму, увязались за ней и так и ходили по пятам: куда она – туда и мы.

Так как Шельма уже знала, что крутиться под ногами у рабочих нельзя, она обходила их стороной. Так мы все месте избежали пинков и окриков. Вскоре мы с братом устали, подошли к бытовке, кто-то из рабочих увидел нас, положил в коробку, и мы крепко уснули.

Вечером, после рабочего дня, дед Витя посадил меня за пазуху, застегнул покрепче куртку, сел к Николаю в машину и повез меня к себе домой.

Я волновался. Опять я ехал в неизвестность, к новым хозяевам, навстречу новым приключениям.

Как мне там будет?.. Хорошо или плохо?.. Я не знал.

Мне было грустно и радостно одновременно. Радостно, потому что дед Витя такой теплый, как мама, обнимает меня и чешет за ухом, а грустно, потому что там, на базе, остался мой братик, такой маленький, скромный и одинокий. Он, наверное, опять сидит у дверей и воет. Я представил, как ему плохо, и слезы навернулись мне на глаза. Я тихо заскулил. Дед Витя начал меня гладить, разговаривал со мной, и я успокоился. Но мысль о брате не покидала меня.

Я посмотрел на хозяина, он увидел мои глаза, полные слез, и все понял. «Знаешь, дружище, – сказал он, – бывает и так в жизни, но я тебе обещаю: твоего брата я в обиду не дам, в общем, присмотрю за ним, не переживай. Да и вообще, подрастешь – буду тебя брать на базу с собой. Наиграетесь еще. А то и брата на выходные привезем, кормить-то только на неделе есть кому, а в выходные что? Голодный будет? Так дело не пойдет. Точно! Будем с собой забирать.