Тени. Сплетенные тьмой

Я снова обернулась и прищурилась. Был ли там внизу, у воды, свет? Где-то раздался треск, и я попыталась уловить источник этого звука. Медленно я опять спустилась по лестнице.

Конечно, меня уже давно не должно быть на улице. Вот-вот прозвучит отбой и погасят свет. Я понимала, что, возможно, нарвусь на неприятности, если не буду к этому времени находиться в своей комнате. Я осознавала это, но какая-то неведомая сила заставляла меня забыть обо всем. Мой пульс ускорился, сердце бешено застучало, когда я спускалась с последней ступеньки.

Там в самом деле виднелось слабое свечение. Оно исходило от берега. И притягивало меня.

* * *

Сердце Бастиана билось в такт его длинным и ритмичным гребкам. Он крепко упирался ногами в подножку, откатывался назад на подвижной банке[3 - Сиденье в лодке для академической гребли. (Прим. пер.)] и мощными движениями проталкивал весла по воде. На вдохе он сгибал колени, наклонялся вперед и, не потревожив водную гладь, снова опускал лопасть.

Движения повторялись, но дыхание не сбивалось. Ночной воздух обдувал его, и от этого пот на теле высыхал. Парень замерзнет сразу же, как покинет лодку. Он быстро остыл бы, если бы не занимался греблей. Но его это не волновало. Так же, как и темнота. Огни города мешали темноте полностью накрыть все вокруг, но он довольствовался бы и слабым светом луны, чтобы ориентироваться на Темзе. Прямо, словно на веревочке, его байдарка скользила по воде, оставляя за собой волны в виде стрел, о которые разбивался свет. Словно его преследовал серебряный занавес.

Движения становились активнее, Бастиан ощущал, как кровь кипит в жилах. Его грудь поднималась и опускалась при дыхании, он напрягал мышцы плеч и ног, затем вытягивал руки вперед буквой V. Все повседневные мысли растворялись в воздухе. Все заботы уходили на второй план, не существовало ничего, кроме этих плавных движений. Он так хорошо знал течение и предугадывал его, что уже инстинктивно совершал правильные действия.

Вытянуться, согнуться, погрузить весла, протянуть вперед, назад.

Бастиан наслаждался тишиной, одиночеством и бегущей по коже прохладой. Он часто чувствовал жжение, когда в нем буйствовала унаследованная ярость. Всегда, когда он делал то, что должен был. В нем полыхал огонь, жар от которого снова и снова перехватывало дыхание, несмотря на долгие годы тренировок. Каждый раз казалось, что этот жар поглотит его.

Движения Бастиана замедлились.