Диковинные загадки отеля «Зимний дом»

 – Это было почти двадцать пять лет назад, и он приехал на одну ночь. Весьма разочаровывающе. Он всё время казался каким-то усталым. Как вы можете себе представить, я был удивлён снова оказаться в его обществе. Мы целую вечность его не видели, и я совсем потерял его из виду. Честно говоря, я думал, что он скончался.

– Я помню тот его визит, – сказал Эгиль П. Фаулз. – И да, я полагаю, можно смело сказать – мы все думали, что этот джентльмен уже давно отправился в старое поместье с призраками на небесах.

Весьма иронично, а, Норбридж? Учитывая, что Кроули частенько писал о вернувшихся из могилы. – Он оглядел стол. – В некоторых его романах фигурирует скарабей – жук, которого почитали древние египтяне. – Он оглядел стол ещё разок. – Скарабей – это древний символ бессмертия. Воскрешения из мёртвых.

К этому моменту Элизабет совсем насторожилась.

– Думаете, он правда изучал всё это? – спросила она, кинув взгляд на Норбриджа. – Ну, настоящую магию?

Профессор Фаулз выпятил подбородок.

– Я не водил с этим джентльменом близкого знакомства, хотя кое-что о нём читал. Сообщество египтологов с севера Южной Дакоты ведёт занятный веб-сайт под названием «Пурпурный Скарабей», несколько раз ссылающийся на него. – Он повернулся к Хайраму. – Вам есть что добавить, сэр?

Хайрам промокнул рот салфеткой и с озорным выражением лица ответил:

– Я совсем не знал дедушку Дэмиена. Но боже, от всех этих разговоров меня просто жуть берёт!

Все за столом рассмеялись, и кратковременное напряжение, казалось, было снято.

Однако Элизабет заметила, что Леона выглядела какой-то отстранённой, хоть и пыталась смеяться вместе с остальными. Девочка была уверена, что в истории Дэмиена Кроули кроется нечто большее.

– Вы же понимаете, что в такую погоду мы вас никуда не отпустим, – сказал Норбридж, указывая на Эгиля и Хайрама. – Дороги замело, так что вы должны остаться переночевать. Будет весело! В восемь концерт, а потом горячий шоколад.

Вы надолго запомните эту ночь.

– Нас ждёт пазл, – сообщил мистер Веллингтон, подмигивая мистеру Рахпуту. – Музыка и веселье – это, конечно, замечательно, но…

Земля содрогнулась.

Все – не только за столом Элизабет, но и по всему залу – застыли и уставились друг на друга круглыми глазами. Зимний зал сотрясало добрых пять секунд, а потом всё стихло. Собравшиеся настороженно сидели, ожидая, что будет дальше.

Норбридж встал.