Динка. Динка прощается с детством (сборник)

Она действительно чувствует, что умирает. Горькая обида и жалость к себе отражаются в ее глазах, нижняя губа тихо опускается, щеки вытягиваются. Мышка бросается к ней, обхватывает ее обеими руками, тоненький голосок ее дрожит от огорчения:

– А мама?.. Что скажет мама?..

Динка глубоко вздыхает, губы ее шевелятся, слова застревают в горле:

– Мама скажет: а где же моя третья дочка? У меня было три, а тут только две…

Глаза Мышки наполняются слезами.

– Тут только две дочки, а у меня было три… скажет мама, – тоскливым шепотом повторяет Динка.

– Не говори так… – жалобно просит ее Мышка. – Зачем ты все это придумываешь?

– Мышка! – раздается с террасы голос Кати.

Динка мгновенно приходит в себя и хватает сестру за руку:

– Вытри глаза, а то Катя скажет, что я тебя обидела! Ты всегда подводишь меня!

– Как я тебя подвожу? Ты сама… – шмыгая носом, защищается Мышка.

– Нет, не сама! Зачем ты мне утром сливки дала попробовать? «Попробуй, попробуй, два глоточка»! – сварливо передразнивает сестру Динка.

– Так я же не знала, что ты всю чашку выпьешь, – морщась, оправдывается Мышка.

– «Не знала»! Ты никогда ничего не знаешь, а у меня во рту такой вкус, что если мне попадет что-нибудь, так я уже все целиком проглатываю!

– Мышка! – настойчиво зовет Катя.

– Иду! – откликается Мышка и тянет сестру за руку. – Пойдем, ну пойдем же!

– Нет! – вырывает свою руку Динка.

Мышка возвращается одна.

– Динка не идет, Катя.

– Ну и пусть стоит до приезда мамы! – с досадой отвечает тетка.

Чтение «Тома Сойера» прекращается. Алина берет книгу и уходит к себе в комнату.

– Я сейчас дочитаю три страницы и сама позову Динку, – говорит она, уходя.

– Катя! – запыхавшись, говорит Лина и, вытирая фартуком перепачканное мукой лицо, присаживается на нижнюю ступеньку. – Это что же ты, Катерина, делаешь, а? Поставила девчонку у калитки, и стоит она у тебя как пугало огородное битых два часа! Никакие нервы не выдержат, право слово! – сердито выговаривает она Кате.

– Да не ставила я ее! Она из упрямства стоит, да еще хочет показать всем, какая она несчастная!

– Да уж чего тут показывать! Постой-ка два часа безо всяких делов да на своих ногах! Ой, да как же это ты надумала, Катя!

– Да ничего я не надумала! Я только запретила ей идти гулять! – окончательно сердится Катя.

– «Запретила»… Гляди-ко! Так она тебя и послушает! Ишь стоит перемогается. Головочкой своей измысляет чтой-то.