Динка. Динка прощается с детством (сборник)

– И ты не могла бросить эту забаву ради сестры?

– Я все говорила: последний раз, последний раз. А потом Катя отняла у меня счеты и назвала меня убоищем…

– Как? – переспрашивает мать.

– Убоищем. Это такое имя.

– Не имя, а прозвище для упрямых детей, – слегка затрудняясь, объясняет мать.

– Ну да! – соглашается Динка.

Мама внимательно смотрит на нее:

– А второе что ты сделала?

– А второе… это сливки. Я выпила у Мышки сливки. – Динка глубоко вздыхает и облизывает языком губы. – Я хотела немножко… Мышка сама дала… только попробовать, а я пила, пила и все выпила.

Легкая грусть обволакивает мамино лицо. Она хочет сказать, что Мышка слабенькая, а сливки стоят дорого, но вместо этого с губ срывается неожиданное обещание:

– Я куплю тебе сливок тоже.

– Не надо! – машет рукой Динка. – Я больше не буду их пить. Пусть они провалятся сквозь землю…

– Не говори глупостей! Я хочу знать, что ты еще делала сегодня? – нетерпеливо прерывает ее мать, торопясь выяснить все преступления дочки.

– А еще… – Динка стоит в затруднении, она не помнит, что было еще дома.

Но ее выручает Катя. Она потихоньку отворяет дверь и останавливается на пороге:

– Дина, ты не забыла сказать маме, что я запретила тебе выходить за калитку, а ты все-таки ушла?

– Мама, Катя запретила мне выходить за калитку, а я все-таки ушла, – механически повторяет за теткой Динка. Лицо матери темнеет от огорчения и усталости.

– Смотри, до чего ты довела маму! Она еле дышит уже! – накидывается на девочку Катя.

– Подожди, Катя! Мы еще не договорили! – с досадой останавливает ее сестра. – Иди. Мы сейчас кончим… Диночка! – обращается она к дочке. – Я хочу, чтобы ты поняла, почему нехорошо делать все то, что ты делала сегодня. Вот счеты… Ведь это вещь, сделанная чьими-то руками. Кто-то трудился, думал, как их лучше сделать, устал этот человек, но сделал…

– А кто этот человек, мама? – быстро спрашивает Динка.

– Не все ли равно кто? Какой-нибудь рабочий… Важно, что он трудился, а ты, маленькая девчонка, схватила его труд и давай ломать по ступенькам! Хорошо это, Дина?

– Я еще не сломала, мама. Я только погнула там железки. Я выпрямлю… и отнесу дедушке Никичу.

– А потом возьмешь какую-нибудь другую вещь и опять не подумаешь о том, что она сделана чьими-то руками…

– Нет, я подумаю. Я теперь всегда буду думать, – торопится уверить Динка.