Атаман. Воевода. Новая Орда. Крестовый поход

– Дядько Антип, – осторожно начал Федька. – А и то, и другое – можно? Ну, и серебришка, и славы.

Антип гулко захохотал:

– Слава-то тебе зачем, отроче? Подрасти сперва, а сейчас смекай – слава-то, она не одному, она всей ватажке нужна, чтоб знали про нее, чтоб боялись. Ты, Егор, зря зубы скалишь – без ватаги нам сейчас никак, на что жить-то? Борисычи сказали, что просто так кормить нас не намерены. Ну, окромя того, что они тебе за проводника должны – то заплатят. Немного, конечно – много у них сейчас и нету, но – что-то заплатят.

Так… малость.

– Что же, выходит, зря я в проводники вызвался, целый месяц убил?

– Не-е, Егорий, не зря-а, – растягивая слова, Чугреев смешно вытянул губы в трубочку. – Борисычи-то, чай, не простые люди. Отблагодарят, не сомневайся, только б пофартило им.

– Дядько Антип, я ведь тоже с вами – в ватагу? – напомнил о себе Федька. – Сбегать куда, чего где разузнать – я тут, мигом. Ну и – в схватке.

– В схва-атке! – скривившись, передразнил Антип.

 – Ты хоть оружный-то бой знаешь ли? Саблей рубишь? Палицей, шестопером бьешь? Или кистенем?

Подросток пристыженно опустил голову:

– Не-а.

– Вот то-то, что – не-а. Учить тебя надо… Готов учиться-то?

– Готов, дядько!

– Готов он… – Хмыкнув, Чугреев с хитрецой взглянул на Егора: – Оружному-то бою покуда учиться и не на чем, а вот кулачному… есть тут у нас дока. А, Егорий? Ты как?

– Боксу, что ли, вас обучить? – с удивлением уточнил Вожников.

 – Так для этого времени много нужно. И тренировки – каждый день до седьмого пота. Да и староваты вы уже оба – даже Федор… тебе, Федь, сколько лет-то?

– Пятнадцатый.

– Ну, вот – я так и думал.

Чугреев нахмурился:

– Так что ж – не научишь?

– Да куда ж я от вас денусь?! Уж чему-нибудь научу, хотя б удар поставлю. – Снова хлебнув кваску, Егор шмыгнул носом. – Только перчатки бы… тут прямо, в риге, и приспособились бы.

– Мешок найдем, а вот рукавицы перстатые…

– Сойдут и обычные рукавицы, только на меху, зимние.

– Сыщем.

Доев пироги, улеглись спать – Антип с Федькой – вдвоем на одном ларе, Егор, как более габаритный – на другом, отдельно. Спали не раздеваясь – холодновато, – укрывшись хозяйской сермягой да волчьими шкурами.

Антип безбожно храпел, Федька во сне вскрикивал, метался. Что из этой симфонии разбудило посреди ночи Вожникова, храп или крик, определить было сложно.