Атаман. Воевода. Новая Орда. Крестовый поход

– А до ледохода-то еще не так уж и скоро, – пробурчал себе под нос Антип. – Жаль Егоршу – ватажник бы лихой вышел.

– Что-что, дядько Антипе?

– Не то, что с тебя, глупой тетери!

Они стояли у той самой, ближайшей к постоялому двору Ахмета Татарина, церкви, деревянной, с блистающим крестом – тут и встретились. Отрок на постоялый двор шел – рассказать своим о Егоре, а Чугреев – по делам ватажным, собирать имеющихся на примете людишек.

– Почему вышел бы? – обиженно дернулся Федька. – Может, его еще выручить можно.

Антип отмахнулся:

– Сказал бы я тебе… Выручить!

– Так надо что-нибудь делать, – отрок взволнованно повысил голос, задергался, замахал руками. – Хотя бы попробовать, не бросать же, ведь мы ж вместе все-таки, заодно должны быть. Борисовичам нужно сказать, вдруг да они чем помогут?

– Борисовичей пока не трогаем, – хмуро предупредил Чугреев. – Как бы нам их помощь боком не вышла. А Егорку… что ж – попробуем выручить. Если можно то. Заодно и ватажников испытать.

Вот что, паря, ты давай, к усадебке той, да все про хозяев повыспроси, вызнай, уж как хошь – понял?

– Конечно, понял! – подросток обрадованно сверкнул глазами, в которых, казалось, отразился кусочек неба. – Выспрошу, узнаю все.

– А я покуда к Хяргу наведаюсь, да парней кой-каких соберу. Тут, на паперти, после обедни и встретимся, смотри, не опоздай.

– Не опоздаю, дядько!

Утреннее весеннее солнце выбралось, наконец, из-за леса, выкатилось, засверкало над дальним холмом, ударил лучами по глазам прохожих – мелких рыночных торговцев, служилых людей, окрестных, приехавших в город с оброком, крестьян да артельщиков – плотников, печников и прочих, искавших заработка и приложения своим умениям и силам.

Егор приоткрыл глаза… и тут же смежил веки – от яростно ударившего солнца. Ох, как болела голова – прямо раскалывалась… Молодой человек неожиданно улыбнулся – значит, жив, коли так! Поморщившись от боли, привстал, осмотрелся… да-а-а!

Он лежал на земляном полу в каком-то амбаре, с большими воротами, сквозь широкие щели которых и пробивалось солнышко.

Мощные бревенчатые стены, уходящие высоко кверху стропила, крыша – может, через крышу отсюда выбраться? Ага… если допрыгнешь! Никакой лестницы поблизости что-то не наблюдалось, зато имелась копна старой соломы, на которую пленник и перебрался, пытаясь поскорее сообразить – как и почему он здесь очутился?

Сейчас-то, судя солнцу, день, а тогда был вечер, ночь даже.