Дневник Батарейкина, или Космолагерь зовёт!

Ей уже рассказали, что Гаца напала на кого-то из четвёртого отряда, вот она сразу и прилетела на подмогу. Но, услышав про порученную нам работу, лишь грустно вздохнула: Валентина Артуровна тут почти что самая главная. С ней может поспорить только Никита-директор. Но не пойдёшь ведь ему жаловаться по каждому пустяку… Дежурство – дело обычное, всех курсантов периодически назначают. Правда, сегодня должен дежурить пятый отряд, но Гаца имеет право сдвинуть расписание, если считает нужным.

В общем, все остальные отправились купаться и брызгаться, веселиться и радоваться жизни.

А мы потопали обратно в столовку. И приуныли…

Сто курсантов. Двадцать пять столов. Плюс ещё один большой стол для вожатых. Весь пол закидан крошками, а возле раковин – монументальная ГОРА немытой посуды. С объедками и жирными подтёками.

В приоткрывшуюся дверь просунулась голова Гацы, со злобной радостью проконтролировавшая наше наличие и уточнившая весь перечень трудовых задач.

В общем, сначала всю посуду нужно перемыть.

Тщательно. И загрузить в специальный шкаф – для дезинфекции и просушки. А затем подмести и вымыть пол. Она что-то ещё вещала, но я уже не слушал. Мой мозг наотрез отказался вмещать в себя такое количество негативной информации.

Оценив произведённое впечатление, голова Гацы довольно оскалилась, зловеще цыкнула на Ромыча и скрылась.

Естественно, настроение наше упало ниже нуля. Чтобы хоть как-то его приподнять, мы решили немножко попридуриваться – стали туда-сюда бегать, изображать припадочных артистов на сцене, играть на невидимых электрогитарах и орать в невидимые микрофоны.

Ромыч, забравшись в сушильный шкаф, принялся там стучать ложками по широким железным полочкам, будто по ударной установке. Игорь носился вокруг, растопырив руки и жужжа словно самолёт. Получалось весело и позитивно. Но недолго. То ли от вызванных музыкой колебаний, то ли от движения воздуха, то ли по собственной инициативе, но в итоге тяжёлая дверь шкафа пришла в движение и с сочным лязгом захлопнулась, плотно заперев Ромыча внутри.

Тот резко прекратил свою музыку, начал биться и орать истошно, что у него вот-вот клаустрофобия начнётся. И ещё чтобы мы не вздумали включать режим сушки и дезинфекции. Потому что он и так сухой и стерильный. Естественно, мы сразу же открыли дверцу и выпустили друга. Как только проржались.

Но Игорь успел зацепиться взглядом за переплетение проводов и труб, которые к этому шкафу подводятся. Задумался ненадолго.