Дневник слабака. Неприглядная правда

Она сказала, что планирует отучиться семестр, а там посмотрит.

Маму можно понять: если бы я каждый день занимался тем же, чем она, я бы, наверное, тоже одурел.

Мама сказала, что несколько вечеров в неделю нам, мужчинам, придётся самим готовить себе ужин и взять на себя ещё кое-какие домашние обязанности.

Одна из них – приготовление ланчей, и, откровенно говоря, я очень рад, что теперь этим будем заниматься мы.

Мама любит писать на пакетиках для ланча НАПУТСТВИЯ, без которых я вполне могу обойтись.

Среда

Итак, первые несколько вечеров без мамы были полной катастрофой. В понедельник мы пытались самостоятельно приготовить ужин, но всё делали не так, как надо.

Мэнни приготовил чай со льдом, но пить его было невозможно, потому что он размешивал его голой рукой.

Родрик приготовил ростбиф, но забыл снять полиэтиленовую плёнку перед тем, как поставить его в духовку.

В итоге мы махнули на домашний ужин рукой и отправились в ресторан.

Папа начал гоняться за Родриком по парковке, но у Родрика скорость о-го-го, и папе было за ним не угнаться. В конце концов папа зацепился за бордюр и подвернул лодыжку.

Родрику пришлось везти папу в медпункт. Когда доктор спросила папу, как он повредил лодыжку, папа ответил, что он не смотрел под ноги и нечаянно наступил на машинку Мэнни, которую тот оставил на дорожке возле дома.

Я прекрасно понимаю, почему папа наврал.

Однажды я вывихнул запястье и сказал всем, что вывихнул его в рукопашной драке. А НА САМОМ ДЕЛЕ я засиделся на толчке, а потом попытался с него встать с затёкшими ногами. Моя версия нравилась мне больше.

Итак, мы живём без мамы всего несколько дней, и жизнь наша не клеится. У нас уже есть один пострадавший, и кто знает, что ждёт нас впереди.

Четверг

Вчера мы принесли из ресторана остатки спагетти.

Сегодня это и был наш ужин. Папа задерживался на работе, поэтому позвонил Родрику и велел ему разогреть спагетти для всех в микроволновке.

Родрик начал с меня и, ставя передо мной тарелку, сказал:

Я подул на спагетти, чтобы немного их остудить. Я ведь не знал, что Родрик их не разогрел, – он меня просто одурачил.

Когда я откусил кусочек тефтельки, она была ЛЕДЯНОЙ.