Добрики спасают мир

Когда она летела, то меняла цвет с каждым взмахом крыльев! На своём языке она сказала Тусику «большое спасибо» и стала искать ямы вместе с ним. Во второй они нашли большую черепаху. На её панцире был нарисован чёрный гроб. Но как только её освободили, гроб превратился в сердечко. Рисунок менялся вместе с настроением. Черепаха тут же побежала к морю, нырнула и скоро вернулась с куском морской пены. Пена оказалась очень вкусной, в сто раз вкуснее сладкой ваты. А третью яму Тусик и птица не нашли, а услышали. В ней сидел и громко плакал Пузик.

Мешок Старой Грымзы

Когда Тусик вытащил Пузика из ямы, он перестал плакать и начал ныть:

– Да-а, – ныл Пузик, – вы меня бросили, вам без меня хорошо, а меня здесь чуть не съели. А где мой прекрасный домик? Где я жить буду? Теперь думай, как мы отсюда от этой старухи убежим!

Тусик объяснил, что он здесь один, что старухи больше нет, а как они вернутся на свой остров, он и сам ещё не знает. Он показал Пузику, что от старухи остался только мешок и палка, и бояться её больше не надо.

Пузик тут же полез в мешок. Что же оказалось в мешке? Нож Фантика, кружочек из жёлтого металла, скатерть-самобранка, сапоги-скороходы и гусли-самогуды. Добрики сразу решили проверить, как работают эти сказочные вещи. Они думали, что скатерть-самобранка их накормит, сапоги-скороходы принесут их на родной остров, и там они устроят целый пир и весёлые танцы под гусли-самогуды. Как бы не так! Ведь Старая Грымза была злой, испорченной старухой. И все вещи стали испорченными.

Когда они развернули скатерть-самобранку, она стала ругаться, или, как говорили в старое сказочное время, браниться. Её и прозвали поэтому самобранкой. Как же она ругалась! Когда во взрослом кино или по телевизору показывают, как плохие люди ругаются плохими словами, то вместо плохих слов вставляют «пи». Пузик и Тусик вместо того, что кричала скатерть, тоже услышали длинное-длинное «пи». Потому что когда Грымзы не стало, на этом острове воздух стал хорошим.

От этого злые кустики превратились в прекрасные цветы, а плохих слов этот воздух не пропускал, а заменял их «пиками». Но всё равно бедные цветы – и белые, и жёлтые, и лиловые – все от стыда стали красными. Тусик быстро свернул скатерть, и она замолчала.

Сапоги-скороходы тоже испортились. Старуха не хотела путешествовать в далёкие и прекрасные земли. Она хотела только ловить добычу и есть, есть, есть. И в этих сапогах она копала свои ужасные ямы-ловушки.