Добрики спасают мир

И он хотел сделать шаг, да не тут-то было! Кустики не просто окружили Тусика, они вцепились в него своими колючками. Положение было, как говорится, безвыходное. Вообще неходячее было положение. Хорошо, что он вспомнил про нож, который ему дал Фантик. Нож был большой, острый, блестящий. Увидев нож, кустики отскочили. Но сдаваться они не собирались. Наоборот, они угрожающе заворчали и ещё сильнее растопырили свои страшные шипы-иголки.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы не раздался новый голос:

– Фу!

Кустики спрятали иголки и отступили.

К Тусику шла бабушка. Издалека она была похожа на обыкновенную бабушку. Поближе она была похожа на обыкновенную старушку. А когда подошла ещё ближе, оказалась необыкновенной старухой. Необыкновенного в ней был очень большой рост и очень большой рот, от уха до уха, как у лягушки. В одной руке у неё был мешок, в другой – какая-то перекрученная суковатая палка.

– Ещё один, – проворчала она. – Кто такой? Чего надо?

«Если она говорит «ещё один», значит Пузик здесь», – догадался Тусик и вежливо сказал:

– Здравствуйте, бабушка, я Тусик.

(При этих словах старуху передёрнуло, и одна губа шлёпнулась об другую.) Ищу своего товарища Пузика. Он здесь?

Старуха поглядела на нож Тусика и пробурчала:

– Нож отдай.

– Пожалуйста, – сказал Тусик и протянул нож.

При слове «пожалуйста» старуху опять передёрнуло. Она схватила нож, и он исчез в сумке.

– Там твой Пузик. Туда иди, – она показала палкой, и кусты расступились. Получилась тропинка.

Тусик пошёл по этой тропинке. Он прошёл несколько шагов и провалился в глубокую яму. Это была яма-ловушка, которую сверху прикрывали тонкие веточки, присыпанные травой.

Убойная сила добра

Такая это была вредная бабка. Её звали Старая Грымза. Хотя её вообще никто не звал, потому что у неё не было друзей. И она сама забыла, как её звали. Вообще она была хищная и ела всё подряд. И на её острове не росли никакие растения, кроме таких же злых и хищных кустов с колючками.

Все мысли старухи были заняты одним: как изловить кого-нибудь, а потом съесть. Говорить ей было не с кем, слов у неё было мало, и все эти слова тоже были злые, плохие. Хороших, добрых слов она совсем не знала.

Когда Тусик провалился в яму, он, конечно, испугался.

– Бабушка! – закричал он. – Бабушка!

Старуха подошла и заглянула в яму.

– Ну? – сказала она.

– Я в яму попал, – сказал Тусик, хотя это было и так видно.

– Ну? – сказала старуха.