Добрые сказки

«Рассказала мне об этом моя бабка Прасковья», – говорила мама и укрывала одеялом на печи маленького сыночка.

Деревню называли Тихоня не потому, что тихая, а потому, что речка там протекала Тихона.

Народился в этой деревне мальчонок у кузнеца, которого назвали Гаврилой. С самого раннего возраста рос он не по дням, а по часам. Сидеть Гаврилка стал в неделю, а ходить стал в месяц. Через 3 месяца он по росту мальчишек догнал, которые в лес по грибы ходили, а через год уже с трудом проходил в дверь. Подрос еще немного и по росту не стал проходить в дверь, а сгибаться не любил и ударялся.

Раз ударился, ему ничего, даже шишки нет, а дом весь затрещал. Второй раз ударился, выбил бревно сверху. В третий раз ударился, – весь дом развалился, а он стоит целым – целехоньким.

А мама как увидела сломанный дом, она в это время в огороде было, так и запричитала: «Ух, увалень, настоящий Гаврила-медведь! Что ты наделал? Где мы теперь жить станем?»

Так его и прозвали: Гаврила-медведь. Был он веселого нрава, не расстроился ничуть.

– Ничего, маманя, новый дом справим, лучше прежнего!

И действительно построил, да так ловко топориком работал, что другие думали, что плотником станет.

В три года он стал таким огромным, что в новом доме в двери не проходил, пришлось заново дом строить. Вот тогда Гаврила целый теремок построил, на огромную избу похожий.

Любил он с мальчишками в лес по грибы ходить, да рыбу вылавливать. Очень смешно было смотреть, когда среди ватаги мальчишек гигант рядом ходил.

Я Гаврила, я Гаврила,

И зовут меня медведь!

Я Гаврила, я Гаврила,

Протрублю я громко в медь!

Я Гаврила, Я Гаврила,

И зовут меня медведь!

Говорила, говорила

Мне маманя, что медведь!

Через двери не пролезу,

Я ворота отворю,

В дом на корточках не лезу

Замок лихо сотворю!

А весной настоящий медведь раньше времени проснулся. Да на соседского мальчишку Федьку напал. Да тут Гаврила налетел, одной рукой медведя за шиворот схватил и на дерево забросил.

Жили ребята, не тужили, в игры свои играли. Да тут вербовщики приехали и стали новобранцев в армию забирать. Силком или хитростью брали, кого спаивали, кого связывали. Сколько кому лет не спрашивали, у них меркой была ольховая палка. Сначала она большая была, так что только взрослые проходили под такой рост.