Добряк и Зляк

– А про сам дом он ничего не говорил?

– Нет, просто сказал, что он крайний к лесу!

– Нет, нет и нет! – вдруг воскликнула Лесовушка, сильно побледнев. Затем она сняла свои круглые очки и стала рассеянно протирать их краешком скатерти, чего никогда прежде не делала. Наконец, она взглянула на Добряка своими подслеповатыми голубыми глазами и повторила: – Даже не думай, сын. Это – смерть для тебя! Судя по всему, это – ТОТ самый дом!

Глава 4

Наступила такая тишина, что стало слышно стрекотание сверчка за печкой.

Близнецы во все глаза смотрели на мать, но она молчала. Наконец, молчание нарушил Зляк.

– Ты хочешь сказать, мама, что это тот самый дом, в котором когда-то жили папины предки? – проговорил он с тревогой в голосе. Обычно во всем сомневающийся и все на свете высмеивающий, теперь он сам на себя был не похож.

Мама кивнула.

– И там сейчас живёт та самая ведьма? – широко раскрыл глаза Добряк.

– Ну, это вряд ли! – ответила Лесовушка. – Прошло ведь столько лет! Но я думаю, что дыма без огня не бывает, и с этим домом до сих пор не все в порядке…

– И что же делать? – спросил Добряк.

Мама только развела руками.

– Я все равно хочу ему помочь! – упрямо заявил Добряк. – Ещё не знаю как, но буду пытаться…

– Это что ты собираешься пытаться? – раздался вдруг с порога голос отца, вернувшегося из леса. Как обычно, карманы его штанов были чем-то наполнены и выглядели, словно раздувшиеся пузыри.

 Он подошёл к столу и встал напротив Добряка. – Мне повторить свой вопрос? – грозно спросил он

и тут увидел записку, лежащую на столе. – Что это? Откуда послание? – Он пробежал глазами по записке.

Но Добряк молчал, опустив голову.

– Он собирается помочь этому мальчишке, который живёт в бывшем доме твоих родителей, папа! – мстительно проговорил Зляк.

 – Мы с мамой его отговариваем, но он упорствует! Накажи его, папа, посади в темный чулан, пусть его там крысы сожрут!

– Вот как? – папа взглянул на жену, которая кивнула ему, подтверждая слова сына насчет дома. Он снял свою шляпу и повесил на гвоздь. Затем стал в задумчивости прохаживаться по горнице, запустив руку в свою пышную рыжую шевелюру. Так он делал всякий раз, когда обдумывал какое-нибудь серьезное решение.