Догоните Иноходцева!

– Я тоже помню, что Чехова… – буркнул Валька. – Я просто сказать не успел. Я видел – у него борода и очки на носу.

– Очки у него… А какое произведение Чехова вы проходите?

– Этого, как его… – наморщил лоб Валька.

«Любят же эти мамы докопаться до человека… – подумал Лёвка. – Ей бы следователем работать!»

Валька никак не мог справиться с названием, и Лёвка тихонько подсказал: «Хамелеон». Совсем недавно он читал в энциклопедии про хамелеонов, про то, как они умеют прятаться, меняя окраску, и на литературе сам удивился, что название совпало.

– Хамелеон, – повторил Валька.

– Это ты тоже сам вспомнил или только после подсказки? – ехидно спросила мама.

– Почти сам, – почти честно сказал Валька.

– А рассказ-то ты читал?

– Читал, – усиленно закивал Валька.

– Марина Александровна, нас там ребята ждут… мы в футбол договорились… – жалобно протянул Лёвка.

– Ребята подождут, – заверила мама. – У вас ещё лет пять впереди, наиграетесь в футбол. А уроки – это важно.

Если запустите, потом не наверстаете.

Из-за двери высунулась Яся, Валькина сестра. Яся ходила в подготовительную группу детского сада и считала себя уже совсем большой девочкой.

– А кто такой хамелеон? – спросила она, тряхнув тёмными пушистыми косичками.

– А вот сейчас нам Валентин и расскажет, что там Чехов писал про хамелеона, – заверила её мама.

Переход на полное имя ничего хорошего не предвещал.

– Так про что там рассказ-то?

Мама скрестила руки на груди и прислонилась плечом к косяку.

Судя по всему, она могла так стоять часами.

«Кариатида», – некстати вспомнилось Лёвке изображение из учебника истории. В Древней Греции некоторые столбы, то есть колонны, изображали в виде женских фигур. Валина мама вполне подошла бы на эту роль. А тут ещё и Яся, посмотрев на маму, тоже сложила свои пухлые ручонки и подпёрла другой косяк.

Лёвка чуть не засмеялся, глядя на эту картину. Но смеяться было категорически нельзя – никто бы его не понял, только хуже стало бы.

Он подумал, что если бы эти два взгляда, мамы и сестры, сфокусировались на нём, Лёвке, то его бы уже испепелило, а вот Валька привык, его так просто не возьмёшь. Впрочем, стоять безмолвным свидетелем семейной сцены Лёвке тоже не нравилось, но, что поделать, не бросать же друга в беде.

Валька осознал, что битва почти проиграна, футбола не будет, а будет… сплошной «Хамелеон» Чехова до самой ночи.