Царская дыба

А что – прочные и легкие, ничем не хуже стальных! И в бою себя неплохо показали…

Поверх доспеха перекинул через плечо перевязь с мечом. Смастерил он ее на прошлой неделе не ради меча, а ради сорока кармашков, нашитых на лицевой стороне. В кармашки были вложены патроны – бумажные свертки с порохом и жребием. Если стрельцы, несущие службу в Гдове, Копорье или Яме-городе больше пяти штук в берендейке не носили, то «шатуны», многие из которых прошли Чечню, а то и Афган, даже полсотни патронов считали слишком малым числом, норовя нашить карманы куда только можно.

Кроме того, на пояс Костя повесил длинный узкий нож и легкий, грамм на сто, на кожаном ремешке, кистень – на всякий случай, если в бою меча лишится. Щитов «шатуны» более не носили – при использовании мушкетонов, добытых для них опричником, щиты стали скорее помехой, нежели защитой.

Вооружившись, Росин стал убирать палатку. Поступил он так не по глупости, а специально, чтобы успеть попривыкнуть к тяжести на плечах, жить и действовать при доспехе с той же легкостью, что и без него.

Дней пять у них еще есть, пообвыкнет.

К тому времени, когда лагерь свернулся, овсяная каша с салом и вяленым мясом уже дошла до нужной кондиции. Воины позавтракали и двинулись вдоль берега дальше.

От места их привала тропа приобрела уже весьма нахоженный вид, и заблудиться на ней было невозможно. Она повернула направо, обогнула густо заросший камышом залив, спустилась к воде, к узкому песчаному пляжу, потом поднялась наверх, и перед путниками открылся вид на деревню из трех домов.

Жилье стояло между свежевспаханными полями и широкой прибрежной полосой, на которой лежали четыре полувытащенных на берег крутобоких баркаса, и еще два, отдыхающие поодаль кверху килем.

– Константин Алексеевич, – оглянулся на Росина опричник. – Погодь маленько. И ратников своих одержи.

Вперед двинулись, ведя в поводу коней, только бояре – внушительный Евдоким Батов и его сыновья.

– Чего это он? – не понял Игорь Картышев, скидывая на землю рюкзак.

 – Засады боится?

– Опрятный ты слишком, – это высказался остановившийся рядом худощавый Сережа Малохин и сел рядом с тропой, откинувшись на своего «Ермака». – Давно в зеркало смотрелся?

– Неделю назад. А что?

– А то, что ты, не в обиду будет сказано, ведешь себя, как истинный офицер. Всегда брит до синевы, вместо портов нормальных штаны плотные состряпал. Смотреть страшно.

– Ну, и чем я тебе не нравлюсь? – Игорь опустил на него тяжелый взгляд.