Дом с характером

За всем этим Чармейн различила даже море – туманное, бледное.

Получается, страна у нас совсем небольшая, подумала она.

Однако додумать эту мысль ей помешало громкое жужжание, донесшееся из охапки цветов, которую она держала. Чармейн поднесла охапку к лицу, чтобы посмотреть, что это жужжит. Здесь, на склоне, солнце сияло по-прежнему ярко – и при этом ярком свете Чармейн разглядела, что одна из ее голубеньких горечавок шевелится, дрожит и жужжит. Наверное, Чармейн случайно сорвала цветок с пчелой внутри. Чармейн опустила букет и встряхнула его.

На траву к ее ногам вывалилось что-то лиловое и шевелящееся. Оно было не похоже на пчелу и не улетело, как улетела бы пчела, а сидело на траве и жужжало. Жужжало и росло. Чармейн испуганно отступила на шаг по краю обрыва. Существо стало уже больше Потеряшки и продолжало расти.

Мне это не нравится, подумала Чармейн. Что это такое?!

Не успела она двинуться с места и даже подумать еще что-нибудь, как существо рывком выросло в два человеческих роста.

Оно было темно-лиловое и похоже на человека, но не человек. На спине у него крепились прозрачные лиловые крылышки, которые трепетали так быстро, что их было не разглядеть, а лицо у него… Чармейн была вынуждена отвести взгляд. Это было лицо насекомого, со всякими жвалами, хваталками, усиками, антеннами и вытаращенными глазами, в каждом из которых было не меньше шестнадцати маленьких глазок.

– Ой, мамочки! – прошептала Чармейн. – Да это же лаббок!

– Да, я и есть лаббок, – объявило существо.

 – Я лаббок, я хозяин здешних мест.

О лаббоках Чармейн слышала. В школе рассказывали про них всякие истории – и все как одна неприятные. Если встретишь лаббока, говорили все, остается только одно – вести себя очень вежливо и уповать на то, что удастся унести ноги, пока тебя не ужалили и не съели.

– Извините, пожалуйста, – произнесла Чармейн. – Я не знала, что это ваш луг, иначе, конечно, не пошла бы сюда.

– Здесь все мое, куда ни шагни, – прорычал лаббок. – Все земли, которые ты видишь, мои.

– Что? Вся Верхняя Норландия? – удивилась Чармейн. – Глупости!

– Я никогда не говорю глупостей, – сказало существо. – Все мое. Ты моя. – Крылья зашевелились еще быстрее, и существо двинулось на нее – вместо ступней у него были какие-то жилистые наросты, ужасно неестественные. – Уже очень скоро я приду и заявлю права на свое имущество. Прежде всего я заявляю права на тебя. – Лаббок с жужжанием шагнул к Чармейн. Протянул к ней руки.