Домочадцы и другие лоскутяне

Борт корабля сотрясала тяжёлая дрожь, вода вокруг замутилась. Через некоторое время в переборке образовалось отверстие, достаточное, чтобы Лара могла выбраться наружу. Но она, подозвав дельфинов, стала передавать им мешки, заполненные драгоценной утварью, собранной, пока рыба-пила открывала ей выход.

– Выходи скорей, – торопила её спасательная рыба. – Корпус корабля может рухнуть в любой момент, слишком сильную вибрацию он перенёс при распиле!

– Сейчас, сейчас, ещё один мешок остался! – спокойно отвечала Лорелея.

Наконец, дельфин подхватил последнюю поклажу, и Лара скользнула сквозь дыру, выпиленную замечательной рыбой. И в этот момент остов корабля рухнул, сложился и покрыл всё, что осталось в его чреве, подняв вверх густое облако песка и ила… Дельфины и рыба-пила зависли без движения, и сама сирена вытянулась в струнку – зрелище было впечатляющим…

– И эти мешки так дороги тебе, что ты ради них рисковала жизнью? – с недоумением произнесла пила, и её спинной плавник выгнулся вопросительным знаком.

– Они нужны для спасения друга. А ради этого каждый может жизнью пожертвовать…

– Какие странные существа сирены и русалки! Вы гораздо больше люди, чем рыбы! – глубокомысленно подвела итог рыба-пила, и скажу я вам, это прозвучало так же фундаментально, как если было бы сказано Тыквой Лукерьей.

… Эль Треко уже стоял у Красных камней. Он довольно хмыкнул, когда взял в руки кубок изумительной работы.

– Помнишь, ты говорила, сирены не приручаются и не служат никому? Оказывается, ещё как приручаются, даже не надо крытый бассейн с выходом в море строить! Сама всё находишь и приносишь! Просто, надо понять, как тебя убедить.

Я догадался – и всё стало, как я и хотел. Теперь ты думаешь только о том, как исполнять мои желания! И это у нас с тобой надолго! – он улыбнулся и попытался потрепать её по плечу, но Лара отпрянула, и пират чуть не рухнул в воду, с трудом удержав равновесие. Он нахмурился – сирена лишь подчинилась, но тёплых чувств к нему явно не испытывала!

Лорелея плыла домой, и её обуревали два чувства – беспокойство за Максимиллиана, а ещё страшное возмущение тем, что она таскает драгоценности этому пирату как… как дрессированная выдра! И оба эти чувства были невыносимы.

Голубые глаза русалки Люси стали тёмно-синими от гнева и сострадания, когда она услышала историю, рассказанную Лорелеей. Она обняла подругу и погладила её по мокрым волосам.