Сбившиеся с пути

А насчет Эльзы Хвостовой соображения имеете?

– Только мыслительное сырье…

Полицмейстер отправился к графу Хвостову, а Михаил Нилыч – к хозяйке курорта. Поинтересовался, каким ядом травят здесь крыс. Оказалось, в этом году выписали новое заграничное средство – действует быстро. Крысы охотно лакают его и не успевают осознать опасность.

– Пусть мне принесут образец, – попросил Михаил Нилыч. – И еще – в свете последних событий. Прошу вас сегодня же провести медицинский осмотр всех женщин с кухни и вас там присутствовать.

Скажете им, что в уезде якобы началось распространение кожной инфекции. Сообщите мне об их телесных повреждениях.

Через полтора часа Михаил Нилыч, прощаясь с полицмейстером, передал тому бутылку из-под минеральной воды с заграничным крысиным ядом. А незадолго до ужина узнал от хозяйки, что у девки Машки вся спина и зад исполосованы плетью. Некоторые ссадины воспалились, у Машки даже поднялась температура. Михаил Нилыч сразу вспомнил, на кого был похож вчерашний степенный казак у кухни, понял, о ком тот справлялся, и распорядился:

– Велите ей зайти ко мне после ужина.

В покоях штабс-ротмистра Машка точно так же прятала глаза, как на днях при разговоре с надзирателем, и с большим трудом согласилась сесть. Похоже, даже на мягком кресле ей было некомфортно.

– Штабс-ротмистр Смыслов, – назвался Михаил Нилыч, показывая удостоверение. – А теперь рассказывай, девка, за что тебя так исполосовал батька?

– За дело… – еле выговорила смертельно побледневшая Машка.

– И я даже знаю, за какое, – невозмутимо заметил Михаил Нилыч, показывая восстановленный рисунок.

Машка громко разрыдалась, закрыв лицо руками. Каждое слово из нее приходилось буквально тянуть клещами, но предположения штабс-ротмистра подтвердились. Графиня Хвостова давно уговаривала Машку позировать обнаженной. Сулила подарки и деньги. И в конце концов девка сдалась. Лушка пришла на кухню за водой и временно там осталась. А Машка побежала на поляну.

Разделась там догола и позировала на фоне кустов. Графиня тоже обнажилась и вдохновенно рисовала. Внезапно на поляну со страшной руганью ворвался Машкин батька на жеребце. Графиня пыталась прикрыть девку от отцовской нагайки, но сама получила случайный удар по плечу. От неожиданности упала, и казак немного присмирел. Отругал на чем свет стоит Машку, разорвал в клочья почти готовый набросок и увез дочь обратно на кухню. Выпорол от души уже дома, в станице.