Дорога – это вернуться после

– Рассказывай, кто он? Откуда взялся? И почему из-за него такой переполох? – строго потребовала королева.

– Ой, – совсем растерялась Лэтти, – ну, просто бродяга. Пришёл к воротам и попросил еды, а после-то оказалось, что он не простой бродяга, а известный мудрец-оракул.

Она то и дело взволновано всплескивала руками.

– И что? Что-то дельное он говорит? – надменно и пренебрежительно поинтересовалась правительница.

– Ох, такое говорит – заслушаешься! А ещё…

Камердинер забеспокоился, что Лэтти не на шутку разошлась и, пожалуй, сболтнёт чего лишнего.

– Лэтти, всё уже, иди, иди, – замахал он на неё руками. И она, недоумевая, поспешила прочь.

– Постой, Лэтти! Как всё закончится, проведи его ко мне. Хочу с ним потолковать, – распорядилась королева.

В зал для аудиенций бродяга поднялся, только когда часы на башне пробили три раза.

– Экая честь выпала мне! – весело дивился мудрец. – Принимают меня, человека рода безвестного да незнатного, там, где владычица изволит дорогих да важных гостей встречать.

Но за долгую жизнь чего только не случится.

Зал, в котором он очутился, был едва ли не лицом дворца. Здесь королева встречала заморских гостей и послов из других государств и вела свои переговоры, а значит, должен он был поражать богатством и изысканностью. Так и было: массивные резные дубовые двери и арочные проёмы в прихотливой лепнине; высокие, расписанные золотом своды потолков, широким куполом уходящие вверх; мраморный пол, сетью разделённый чёрными полосами и белыми квадратами.

С потолка на золочёных цепях свисали тяжелые люстры о ста свечах каждая, увешанные множеством переливающихся кристалликов, блестящих и чистых, словно слёзы. Зал украшала резная золочённая мебель, а в центре его, на возвышении в три ступени, стоял величественный трон в золоте и бархате.

Там-то он и увидел её. Она сидела чрезмерно прямо, высоко подняв голову, слишком хрупкая и нежная среди всей этой давящей роскоши.

Казалось, что золотой венец и богато украшенное платье были неподъёмно тяжелы для неё, что великий труд был уже в том, чтобы просто дышать под этим грузом, а чего стоило держать величественную осанку и не опускать головы, да ещё и двигаться с необходимой грацией и изяществом…

– Бедная девочка, – пожалел её про себя добрый старик. – Полбеды, если человека держат в оковах силой дурные люди, и совсем беда, если те оковы человек выковал для себя сам.