Дорога – это вернуться после

Так, сидя у жарко растопленного очага, поучала бабушка Хельга маленькую девочку, с волосами цвета тёмного янтаря. Девочка глядела на неё заворожённо, широко распахнутыми глазами цвета гречишного мёда. Таинственные и страшные, эти истории вызывали трепет в её душе, но здесь, в окружении близких, света и тепла, легко было чувствовать себя в безопасности.

С кухни доносился шум: там мама, прислушиваясь и вспоминая своё детство, готовила вкусные угощения. Исход октября. Сегодня не лягут спать, не погасят свет, будут всю ночь рассказывать истории, а с первым лучом солнца, коснувшимся земли, накроют стол, отмечая благополучное завершение года, завершение тёмной поры.

«Жаль только, что отец не успел вернуться с большой осенней ярмарки затемно», – думала девочка. Солнце уже село, а значит, он остановился на постоялом дворе, потому что недоброе это дело – ехать через лес в такую пору.

Каждый год её отец увозил на продажу почти весь урожай мёда, который за лето успевали собрать трудолюбивые пчёлы, жужжащие в лесах и на лугах.

Он любил свою пасеку и пчёл, и они отвечали ему тем же. Его мёд славился душистостью и качеством далеко за пределами деревни, а соседи шутили, что его единственная дочь Лотта такая же золотисто-рыжая, как и мёд разных сортов: волосы – луговое разнотравье, глаза – как гречишный, а кожа светлая, как мёд акаций.

Редко случалось так, чтобы не поспел отец к последней ночи октября, редко ждали они рассвета порознь, но нарушить простые правила октябрьских сумерек значило навлечь беду.

– А второе правило, – приговаривала бабушка, – на перекрестках не задерживайся, а коли кто с тобой заговорит, не отвечай. Если в сумерках окликнут тебя по имени, не оборачивайся. А коли обернёшься, домой не вернёшься: заморочат, уведут тебя путаники, оборотники да неприкаянные души.

Лотта подобрала ноги ближе и обняла колени. В её воображении легко оживали бабушкины слова: и сумрачные дороги, и бестелесные голоса, зовущие по имени, и страшные оборотники, и призраки, тянущие к ней свои руки.

В октябрьских сумерках грань между мирами становится совсем тонкой, незримой, неразличимой – пересечёшь и не заметишь. Болотницы и кикиморы веселятся на топях и болотах, клубится и стелется туман, расползаясь в разные стороны. Кто заплутает в тумане да пойдёт за огоньками, того проглотит трясина. На берега озёр выходят русалки да утопленники, водят хороводы, расчёсывают серебряные волосы да зовут и кличут человеческими голосами задержавшихся путников.