Достояние павших

Одна беда, все эти умные мысли похоти не отменяют…

Фуар как будто задумался на мгновение, затем вздрогнул и, словно очнувшись, спросил Дойтена:

– Не слыхивал? Есть в Тэре славные, умные и не вздорные женщины? А то ведь я человек горячий, если что не по мне, могу и не сдержаться, пощекотать острым. Есть ножички, от которых не увернешься. Раздери меня демон! Где он?

– Кто? – спросил Дойтен, глядя, как разъяренный Фуар шарит руками по поясу.

– Нож мой! – прошипел Фуар. – Соладский прямой нож с рукоятью из резного моржового клыка! От медведя и лихого человека первое дело! Шаманская святыня, мать его! Заговоренный!

– Дорогой? – поинтересовался Дойтен.

– Для меня – нет ничего дороже… – побледнел, посмотрев на Дойтена, Фуар. – Для соладов – реликвия. Это же удача моя! Этот нож от того меня, которого уже нет. Из прошлой жизни, которая словно непроглядная ночь. Как льды на севере… Я жизнью рисковал ради этого ножа! Скольких сук я положил за него в схватках… Сколько соладов прирезал, из тех, что пытались отнять его у меня… Украли… Не мог же я его потерять.

Кто же это сделал? Кто посмел? Кто?

Фуар закрыл глаза, потер виски и вдруг снова зарокотал смешком, словно разговаривал с самим собой:

– Так это ты, дружище? Поймал меня на слове? И что же ты еще мне предложишь? Еще какое удовольствие или забаву какую? А?

– Ты с кем разговариваешь, Фуар? – спросил Дойтен.

Фуар открыл глаза, мгновение растерянно смотрел на Дойтена, потом погрозил ему пальцем, шагнул к усмирителю и, схватив его за грудки, обнажил стиснутые зубы:

– Чтобы никому.

Ни слова. Ни полслова. Ни звука. Чтобы кто-то что-то украл у Фуара? Да не бывать такому. Все одно, меня ему не переплюнуть. Мы еще посмотрим, у кого скорлупа толще!

Оттолкнул Дойтена и зашагал куда в толпу, обвешенную сетями и снастями – на голову выше почти любого охотника и рыболова. Дойтен покачал головой, выдохнул из ноздрей накативший от Фуара запах жареного ореха, одернул котто и восхищенно присвистнул, прежде чем хлопнуть в ладоши:

– Вот тебе и Дрохайт, мать твою.

Прямо как на Тэрской ярмарке!

Ножа на поясе не было. Кривого замечательного ножа, выкованного по диргской мерке под руку выходца из Нечи – не было. Драгоценности, за которую Дойтен отвалил жалованье за пару месяцев, и след простыл, а вместо нее из кожаных ножен торчало каменное грузило с обрывком сети. В отчаяние Дойтен покрутил головой и вдруг увидел Алаин.