Достояние павших

Уж не знаю, что в их жизни приключилось однажды, но ты – не такой.

– Не пойму я что-то тебя, – выпрямился Дойтен, потому что черный взгляд постепенно словно прожег дыры в его глазах. – Не боится ничего только дурак.

– Поймешь со временем, – ответила женщина. – Тем более, что на первый взгляд ты не похож на дурака. Ну или не очень похож. Да и лечится дурость-то. Не досадуй, таиться от твоих напарников я тебя не прошу. Хотя, об их страхе разговор с ними не заводи. Страх от разговоров растет, как капуста от полива.

Помощь мне твоя нужна. Только такая, о которой ни муж мой ни узнает, ни Клокс с Мадром. Сразу скажу, беспокоиться тебе нечего, предавать никого не придется, чужую постель греть тоже. Всего лишь сделать доброе дело надо.

– А добрые дела тоже тайком делаются? – спросил Дойтен, не в силах разобраться, то ли хмель ему ударил в ноги и голову, то ли голос незнакомки вытаскивает из него душу и наматывает ее на тонкие, но крепкие пальцы, и стал вспоминать лицо, силуэт, запах молочницы из Граброка, чтобы не утонуть в запретном.

– Бывает, что и тайком, – кивнула женщина. – Когда дело требует. Человека одного спасти надо будет. Опасность над ним нависла, да такая, что раздавить может. Не бойся, надрываться не придется. Обнять, да к себе прижать – и довольно. Из виду не упускать. Беспокоиться не о чем, ни прирастет – ни прилипнет. Да и поперек естества ничего делать не придется. Ни сраму, ни бесчестья. Только не жди подробностей пока. Просьбе моей еще время должно подойти. Кто знает, может, и не понадобится твоя помощь.

А чтобы тебя это не сильно тянуло, я предупредить тебя хочу. Остеречь. И тебе польза, и мне спокойнее выйдет.

– О чем же? – спросил Дойтен, досадливо поморщившись. Лупоглазый незнакомец с клыком все так же не сводил с него взгляда.

– Странные дела творятся в нашем городке, странные, – сверкнула глазами женщина. – Он ведь уютный и милый, хотя и подземелья под каждым домом, какие водой залиты, а какие и уходят в черную глубину так далеко, что никто их не проходил до конца.

Но не в них дело, мы ведь тут много лет горя не знали. Не заплыли жиром, но и ребра друг у друга не пересчитывали. А теперь словно почуяли что-то. Ужас ползет по улицам Дрохайта. И раздается что-то… словно поступь огромного зверя.

– Но вы же у себя дома… – заметил Дойтен. – На острове. Да и стены у вас, что твоя крепость.

– Это так, – согласилась Сничта. – Но это ведь как в лесу. Глубока нора у барсука, не всякий зверь ее сможет отвоевать.