Достояние павших

Вон, Ийле сказала, что я пустая…

– Но ты же сама говорила, что можешь остаться в Дрохайте! – подал голос Тусус.

– Эдхарский мост хочу посмотреть, – понизила голос Дора. – И море. Я моря никогда не видела. Если не теперь, то когда? Как будет оказия, так и отправлюсь. Как раз к лету доберусь. Байрел обещал дать расчет, если я буду хорошо работать. Я уже больше двух месяцев хорошо работаю.

– С ума сошла девчонка, – развел руками Тусус. – Но работает лучше любого мальчишки.

– Она родилась, чтобы помои таскать! – прошипел Ран.

– Жизнь рассудит, – равнодушно бросила девчонка.

– Короткой будет твоя жизнь, – скрипнул зубами Ран.

– Раньше срока не оборвется, – пожала плечами девчонка.

– Хватит уже! – повысил голос Тусус.

– Кто-нибудь может что-то сказать про тот день, когда был убит этот… нюхач? – спросил Клокс.

– Эта Алаин два часа нас вопросами терзала, – надул щеки Мичан. – Ничего мы не знаем. Ну, нюхал он. И каждого из нас. И кое-кого из едоков. Кто ж мог понять, зачем?

– А я и сейчас не понимаю! – добавил Драхт.

– Я говорил с нашими поварами, – вдруг подал голос Ран. – Проткнуть человека или даже не человека насквозь – не каждый мясник сможет.

– А что и как, – Казур сморщил нос, – нас бесполезно спрашивать. Тут и обернуться некогда. Если даже это было перед обедом, мы уже без сил почти. Только и успеваешь бегать. Никто ничего не видел.

– Ладно, – кивнул Клокс. – Идите. Пока все. И вы, Тусус и Типур, тоже. Я тебя понял, Тусус, буду думать, что можно сделать.

Но, если что и сладится, придется тебе лет пять служкой при Священном Дворе обретаться, только потом может что-то выгореть.

– Я согласен, – улыбнулся, уходя, Тусус.

– Что скажешь? – спросил Клокс Дойтена, когда в кладовой они остались вдвоем.

– Никто из них, – покачал он головой. – А ты?

– Не знаю, – задумался Клокс. – Я успел перекинуться словом с Тусусом, он и в самом деле толковый парень. Так вот он говорит, что они все детки не простые. Когда такое в жизни происходит, это как после перелома, костная мозоль нарастает.

И ты вроде дитенок, а вроде уже и нет. Ран полон ненависти, но не только к имни, а как бы ни ко всем вокруг. Эти кэчские колдуны – мутный народ. Не знаю, как раньше там было, а теперь, говорят, все они под Черным Кругом. К тому же, если отец Рана баловался богопротивной ворожбой, которая в ходу в тех местах, то парень может оказаться с порчинкой. Мичан – трудяга, но не силач, поэтому отстает от прочих.