Царская любовь

Анастасия открыла глаза, увидела пред собою могучего юного богатыря в царских нарядах, драгоценные голубые глаза, улыбку из вчерашнего сказочного наваждения и невольно охнула:

– Ой, мамочки… – Тело пробило предательской слабостью, ноги подогнулись…

Но плечи девушки уже находились в могучих руках мужа. Он удержал Настю, наклонился и крепко поцеловал.

Мир вокруг словно схлопнулся в небытие, в котором осталось только сие прикосновение желанных губ, от которых потекли по телу сладкая истома, теплота, чудесное состояние легкости, безмерного счастья…

Митрополит кашлянул, привлекая внимание забывшихся в поцелуе молодоженов, потом чуть громче.

– Вот охальники… – и уже громче добавил: – Да намилуетесь еще, дети! Весь век впереди!

Иоанн послушался, чуть отодвинулся. Но Анастасия никак не могла оторвать от него своих глаз, млея в неге, в колдовском наваждении от любящего, истинно любящего взгляда мужа!

Наконец царь всея Руси взял свою царицу за руку и повел к выходу из храма, к людям, встречающим их радостными криками, под дождь из проса и монет.

– Только бы не сон! Господи, только бы снова не сон! – шепотом молилась девушка и как могла крепче держалась за руку своего мужа. И опять плакала. Теперь уже вовсе непонятно почему.

Казалось, это не кончится никогда – целую вечность сидели они на свадебном пиру, глупо теряя первые часы супружества. Но неожиданно между тронами новобрачных появился молодой худощавый боярин в темно-зеленом кафтане, безусый еще и безбородый, негромко спросил:

– Вам в покои чего-нибудь припрятать, государь?

– Ты кто? – покосился на него юный царь.

– Боярин Алексей Адашев, государь, – склонил голову паренек. – Стряпчий я, по хозяйству в сем дворце твоем помогаю. Постель вам приготовил новобрачную. Баня тоже топится, дабы опосля трудов супружеских отдохнуть. По обычаю я вам курицу вареную за изголовьем положил. Но коли желаете, могу еще чего-нибудь отнести.

Иоанн посмотрел на жену. Та лишь счастливо улыбнулась. Ей было все равно.

– В бане стол хороший накрою, – не дождавшись ответа, сделал вывод Адашев. – Коли нужно что, я у левой двери стою…

Боярин исчез. Юный государь прикусил губу, привстал, обводя зал взглядом.

– Но мы тут запировались, дети мои! – перекрыл шум веселья голос митрополита Макария.