Пляжное чтение

Когда я была ребенком, он почти каждый уик-энд, когда был дома, брал меня с собой в лодку. Судя по тому, что я видела, катание на лодке на 90 процентов состояло из бесконечных наклонов и на 10 процентов из созерцания солнца с широко раскинутыми руками, когда ветер свежо продувает куртку. Боль в моей груди нарастала с удвоенной силой.

Эти ранние прогулки на искусственном озере в тридцати минутах езды от нашего дома всегда были только для нас двоих. Обычно папа брал меня с собой на следующее утро после того, как возвращался из поездки.

Иногда я даже не знала, что он уже дома. Я просто просыпалась в своей все еще темной комнате от того, что папа щекотал мне нос, шепотом напевая песню Дина Мартина, в честь которой он назвал меня: «Это июнь в январе, потому что я влюблен»[6 - Песня Дина Мартина (Dean Martin) «June in January», отсюда и Январия.]. Я просыпалась с бьющимся сердцем, зная, что это означает целый день прогулки на лодке вдвоем.

Теперь же я задавалась вопросом, не были ли все эти драгоценные холодные утра «поездками вины» – откупом передо мной и временем для него, чтобы приспособиться к жизни с мамой, после выходных с этой женщиной.

Я решила приберечь этот рассказ для своей рукописи и, выбросив все из головы, уткнулась в подушку. Сон тут же поглотил меня, как библейский кит Иону. Проснулась я резко. В комнате было темно, и откуда-то доносилась музыка.

Я встала и побрела, мокрая от пота и все еще не пришедшая в себя. Ноги вынесли меня к кухонному блоку с ножами.

Я не слышала о маньяке, который начинал каждое убийство с того, что будил жертву словами «Всем больно»[7 - Буквальный перевод названия композиции «Everybody Hurts» группы R.E.M.], но действительно не могла исключить такую возможность.

Когда я вошла на кухню, музыка начала затихать, и мне стало ясно, что она доносится с другой стороны. Из дома Ворчуна. Я посмотрела на светящиеся цифры на плите. Половина первого, а мой сосед слушает песню, которую чаще всего можно услышать в старых драмах, где главный герой идет домой один, сгорбившись под дождем.

Я бросилась к окну и почти высунулась в него. Окна в доме Ворчуна тоже были открыты, и я увидела, что внутри много людей. Многие держали стаканы, кружки и бутылки, другие уже лениво склонили головы и обхватили руками шеи, слышался нестройный хор голосов.

Видимо, вечеринка была бурная. Очевидно, Ворчун ненавидел не всех людей, а только меня.