Другая земля. Пианистка

Пальцы, привыкшие к совсем иным играм, огрубели довольно рано. А у Тариссы пальцы были ловкие, цепкие, как у настоящей леди.

Эйлин села на скамейку, заняв место у рояля. Взяв, не глядя, ноты с неподвижной крышки инструмента, открыла наобум и поставила на пюпитр. Женщина грациозно положила кисти на клавиши.

– Запомни, моя драгоценная девочка. Император очень любит «Летящего ворона». Не сочти за труд, выучи на досуге эту пьесу. В будущем она пригодится, – проворковала Эйлин.

Не оборачиваясь к девушке, она распорядилась уже более повелительно:

– «Песнь девушки».

– Матушка будет играть? Ура!! – подпрыгнул от радости мальчик, вернулся на своё место, – Начинайте!!!

Миранда-Валерия лишь слабо улыбнулась, но почему-то решила исполнить просьбу ребёнка.

Ей самой очень нравилось это произведение. В композиции было нечто завораживающе быстрое, решительное, озорное. Словно она сама была этой девушкой, поющей о своих чувствах к окружающему миру, прелести раннего утра, песне птиц и звуках леса.

– Валерия, что с вами? Вы не заболели? – Эйлин прервала игру, музыка расстроилась. Она с удивлением взглянула на девушку, словно осуждая её секундную задумчивость.

– Н-нет-нет, – протянула Миранда-Валерия, пряча взгляд в складки платья. Она силилась вступить в положенный такт, догнать такт, на котором ритм сбился.

– Мамочка, что случилось? – спросил Салливан, нетерпеливо встав с места, подбежал к роялю.

– Салли, ты дослушаешь эту мелодию позже. Отправляйся к себе, тебе пора заниматься! – приказала Эйлин, бросив взгляд на сына, полный неприязни. Мальчик болтался под ногами, не в самый подходящий момент задал он вопрос.

– Но мамочка! – нахмурился мальчик, выпятив нижнюю губу.

– Мне повторить? Отправляйся к себе! – чуть повысила голос женщина.

– Ну и пожалуйста! Ругайтесь! – развернулся на каблуках ребенок, поправив рукава коричневой курточки.

Но Салливан уходить просто так не собирался. Как только Эйлин отвела взгляд, обратив его на клавиши, мальчик топнул ножкой, обутой в мягкие башмаки и хлопнул в ладоши. Этого хватило, чтобы тело мальчика замерцало, уменьшилось, превратившись… в небольшого грача. Вспорхнув над потолком, грач улетел в открытую дверь.

– Эйлин… – прошептала девушка, заметив это интересное превращение.

– Удивлена? А я нисколько.