Другая земля. Пианистка

– Да, мой Император, – через силу произнесла Валерия, чувствуя, как приступ паники охватывает её. Но внезапно чувство обречённости накатило на неё, словно вал в бушующий непогодой день. Вот она. Обречённость. Вот что испытывал однажды Генрих. История повторяется, и уроки из неё не извлечены. Садитесь на место, сударыня. «Двойка» вам по истории вашего рода и «пятерка» по поведению.

– Боитесь? – скривил рот в усмешке Мэйтанус, заметив, что Валерия стоит на месте, как вкопанная, – Отказываетесь исполнить мою волю?

– Нет, Ваше Величество, – покачала отрицательно Валерия головой, – но позвольте мне сначала прицелиться.

– Разрешаю, – кивнул Мэйтанус, скрестив руки на груди, – Лиам, завяжешь нашей лучнице глаза.

– Разумеется, – кивнул Верховный шаман, следуя за Валерией. Девушка отсчитывала шаги, стараясь сосредоточиться.

– Я помогу тебе, я поведу стрелу, – прошептала на ухо голос Лиама, следовавшего за ней по пятам.

– Я сама! – сквозь зубы процедила Валерия, – Спасибо, не стоит.

– Но ты можешь …– хотел возразить Лиам, но Валерия мотнула головой.

Повернувшись, она прицелилась, примерившись к цели.

– «Это всего лишь цель! Такая же, как апельсин. Ты не убила Салли, не убьешь и Императора. И Мэйтанус это знает. Он мучает всех здесь, держит в напряжении, а ты всего лишь играешь роль в его пьесе. Он всем роли расписал. Повышает авторитет свой в глазах молчаливой публики, которая в данный момент тебя ненавидит. Я исполню его приказ! Я промахнусь, как он велел», – думала про себя Валерия, наводя лук и прицеливаясь.

– «Уровень уха, ширина два пальца. Нет, три», – высчитывала девушка, пока соизмеряла перспективу.

– Готова? Начинай! – нетерпеливо велел Мэйтанус.

Валерия почувствовала, как холодный атлас прикоснулся к её глазам. Тёплые трясущиеся пальцы Лиама осторожно завязывают ей глаза.

– Я помогу, ты только не трясись и дыши. Дыши, Валерия, – прошептал Лиам, встав позади неё.

Валерия не ответила. Когда темнота окутала её, организм среагировал сразу.

Обострился слух, обоняние, осязание. Она слышала, как бьётся собственное сердце, как легкий холодок закружился перед её лицом. Это Лиам провел рукой близ глаз, показывая таким образом, что девушка не видит ничего. Она слышала, как зрители на скамейках начали неистово молиться, как успокоился Салливан, перестав плакать.

– Готова, – произнесла девушка, натянув тетиву.

Темнота застилала всю перспективу. Лишь расчет, заранее продуманный и откорректированный.