Дружеский клад

– Кудряшов! – закричала вожатая ему вслед. – Ты куда?!

– В корпус!

– А чемодан?

Но Шурка был уже далеко. Он бежал, не оборачиваясь, по главной аллее, ведущей через весь лагерь к жилым корпусам. Мимо медсанчасти с красным крестом над входом и футбольного поля с трибунами следом за ней. Мимо открытого плавательного бассейна и огромного стеклянного спортивного клуба. Мимо площади с флагштоком, где дважды в день проходят линейки, и столовой с кинотеатром на втором этаже.

В его лицо дул знойный летний ветер, насыщенный фантастическими ароматами свежих цветов, трав и грибов. Сквозь колючие ветки хвойных деревьев в глаза попадали весёлые солнечные лучики. Причудливые фигуры декоративно постриженных кустов сменились рядами каменных скульптур спортсменов, а затем и голубыми елями, уходящими своими мохнатыми верхушками высоко в небо.

В конце аллеи находилась круглая площадь, окружённая деревянными лавочками на витых чугунных ножках.

В центре площади громко шумел большой каменный фонтан. Напоминая солнце, от площади расходились лучами в разные стороны дорожки. Они и вели в жилой сектор лагеря, который насчитывал пять двухэтажных корпусов. Уже через несколько минут сюда заселятся ребята, и в лагере забурлит бойкая жизнь. Шурка поспешил по центральной дорожке и вскоре вышел к двухэтажному кирпичному зданию с высоким крыльцом и широкими стеклянными дверями. На углу дома висела квадратная табличка с цифрой «три».

Шурка довольно кивнул и вошёл в корпус. Он оказался в просторном светлом холле. По сторонам от него находились длинные коридоры, ведущие в спальные комнаты. Впереди напротив входа располагалась широкая каменная лестница, рядом с которой был разбит небольшой зимний сад. Раскидистые растения красиво обвивали лестничное ограждение, а высокие густые деревья достигали второго этажа. В корпусе было тихо и безлюдно.

Единственным звуком, нарушающим эту тревожную тишину, было тиканье секундной стрелки больших квадратных часов на стене.

Шурка тихо взбежал вверх по лестнице. «Мальчики – левое крыло», – повторил он про себя слова вожатой. Он свернул в коридор и уверенно зашагал в самый конец, заглядывая в комнаты через открытые двери. Обстановка в них была совершенно одинаковой: две кровати у стен, одна у окна, три тумбочки и шкаф у входа.