Из звёзд и костей

Бёрди направилась к нему, поджимая заднюю лапу. Аури остро ощутила обеспокоенность, но когда она наклонилась, чтобы внимательнее изучить лапу, в глазах вновь замелькали черные точки.

– Я посмотрю, когда мы выйдем наружу, – прошептала она Бёрди. В горле было ощущение, будто она проглотила горсть осколков стекла. Она нашла кнопку управления дверью, теперь лежавшую на полу, и нажала на нее.

Люк с шипением открылся. В крошечную капсулу ворвался солнечный свет, отчего Аури прищурилась. Горячий воздух взъерошил влажные от пота кудри вокруг ее лица и принес запах грязи и падали.

Вонь едва ли облегчила дискомфорт в желудке.

Бёрди вылетела из капсулы и исчезла в ландшафте планеты. Аури двигалась медленнее, прижимая руку к скругленному боку, и, пошатываясь, вышла наружу. Ботинки приземлились на утрамбованную землю. Она придерживала сломанную роботизированную руку и внимательно изучала окружающий мир, щуря глаза от яркого солнечного света.

В нескольких метрах от нее Бёрди справляла нужду за низкорослым деревом.

Повсюду над землей возвышались ребристые голые холмы. Бесплодные земли, поняла она. Ее школьный учитель по географии планет рассказывал, что на Кайдо, или на Западной планете, больше пустошей, чем пахотных земель. Засушливую планету населяли скотоводческие ранчо, районы были маленькими и скудными. Она подключила линзы к сети Кайдо, чтобы определить точное местоположение.

Из-за внезапного приступа тошноты она упала на колени, и ее вырвало. Боль пронзала череп с каждым рывком, концентрируясь в месте, куда ее ударила капитан.

Слезы текли по ее щекам, но высыхали, прежде чем успевали коснуться земли.

Опорожнив желудок, она откатилась и прислонилась к спасательной капсуле. Нагретый солнцем металл успокаивал ноющие мышцы спины. Промокшая от пота куртка прилипла к коже, но она была слишком измучена, чтобы снять ее.

Бёрди потрусила обратно: после короткой прогулки хромота почти прошла. В ярком солнечном свете, заметив алые пятна на морде пуделя, Аури поморщилась.

Она сморгнула воспоминания о Бёрди, разрывающей горло пирату.

При мысли о пиратах ее вновь охватило чувство утраты. Пальцами она потянулась к разорванному уху. Кожу пронзила тупая боль, но кровь засохла и превратилась в корку. От уха оторвали кусок плоти размером в сантиметр.

Ее роботизированная рука выглядела еще хуже. Рана была ужасной: кожа слезала лентами, порез обнажал уродливые потайные части ее тела.